– Привлекать за что? За то, что они совершат в будущем? – Усмехнулся Шардин.
– Нет, за то, что они уже сейчас совершают. Ведь любая подлость начинается с малого, – ответил уже Вронский.
– И мы будем знать, кого и за что? – недоверчиво спросил Колесниченко.
– Да. Вы будете знать. Ну и мы – тоже. Но и за будущее некоторые будут отвечать в настоящем. Мы не допустим, чтобы они совершили то, что совершат в будущем. И найдем способ этого не допустить. Вплоть до самых жестких. Увы, только так можно будет избежать негативных последствий и ухода нашего государства, а, возможно, и всего человечества, с правильного пути.
– Железной рукой загоним в коммунизм? – усмехнулся Шардин.
– А почему бы и нет? Вы же коммунист, разве нет? – Вронский внимательно посмотрел на майора.
Тот смутился.
– Да, я коммунист, но вот при Сталине…
– Ты, майор, при Сталине был сопливым пацаном, – внезапно подал голос Леонов. – А я служил при Сталине, начинал служить, точнее. А потом на Кубе работал. И видел, как там кубинцы революцию делали и как бедно они живут. Бедно, но счастливо. И как мы при Сталине жили. Как воевали. Хрена бы мы Гитлеру хребет сломили, если бы нами Никитка, этот лысожопый руководил. И сейчас вон, чиновники партийные – дачи, квартиры, машины, жены в бриллиантах. А Сталин, когда умер – только шинель, пара сапог, да френч остался. Зато какую страну после себя оставил? Сильную, могучую, которую уважают и боятся. И все эти россказни про сталинские репрессии… Достаточно сравнить количество наших заключенных и, например, в Америке за тот же период. И сравнить количество их населения и нашего. Просто цифры. Без всяких домыслов всяких писак. И совсем другая картина получится. У них и в войну, и после войны во много раз больше сидело людей…
Генерал, обычно спокойный, явно был взвинчен. Видимо, наболело у него, раз эта тема вызвала такое раздражение и агрессию в его тоне.
– Я думаю, Николай Сергеевич хочет сказать, что иезуиты в свое время очень верно сформулировали принцип про цель и средства. И сегодня нам предстоит очень четко дозировать, какие средства позволительны, а какие – нет. Мы – не царь Ирод, и младенцев Вас, товарищ майор, убивать никто не заставит. Тех лиц, которых надо будет, скажем так, нейтрализовать, будут определять после изучения всех, я подчёркиваю – всех обстоятельств и фактов. И нейтрализовать тоже можно по-разному, – голос Вронского был тих и спокоен, он действовал как бы завораживающе.
Но гипнотическому влиянию биоэнергетика снова помешал генерал.
– А если ты, майор, пришел в Комитет в белых перчаточках, то извини – мы тут поставлены не вальсы-бостоны танцевать, а дерьмо убирать. И коли ты белоручка – то тебе надо было в консерваторию поступать, там все во фраках и галстуки-бабочки носят, – голос у генерала все еще был злым.
– Товарищи, давайте все же вернемся к итогу нашего, так сказать, совещания, – Вронский упрямо возвращал всех в конструктивное русло. – Я думаю, что пришла пора поставить майору Шардину и его группе конкретную задачу. Кстати, прежде чем вы, Николай Сергеевич, это сделаете, я хотел бы отметить одну очень важную деталь.
– Какую же? – Леонов насторожился.
– Надо установить наблюдение за одним перспективным сотрудником.
– Это каким же?
– Этот сотрудник закончил юридический факультет Ленинградского государственного университета. По окончании вуза попросился в КГБ. В 1975 году окончил курсы подготовки оперативного состава на Охте – «401-я школа», после чего был аттестован младшим офицером и получил звание «старший лейтенант юстиции» в системе территориальных органов КГБ СССР. Он был направлен в следственный отдел Ленинградского управления КГБ. Кстати, именно он сейчас контактирует с наши новым «пришельцем» Уткиным.
– Понятно, сейчас я дам команду. Раз он уже с пришельцев» связан, то будем брать к себе.
– Нет, к себе в команду вам, Николай Сергеевич, его пока брать не надо. И никакой информации ему давать тоже не надо. Просто пусть будет под Вашим контролем – этого пока достаточно.
– Ну, хорошо, сделаем. Как его фамилия?
– Путин. Владимир Владимирович Путин.
Глава тринадцатая. Мир, в котором мы живем и который мы создаем
Мы часто живем обособленно друг от друга – каждый в своем мире. И абсолютное большинство людей, населяющие нашу планету, из этого своего мира никогда не выходят. Ну, разве что ненадолго – в супермаркет, на работу. Впрочем, все равно, они даже на работе, даже в отпуске, на Багамах или в Кирилловке – не выходят из своего мира, точнее, мирка. И всем этим людям, по большому счету, плевать, что происходит там, во всем остальном мире. Нет, там, в остальном мире есть какое-то количество оторванных и отмороженных, которые свой мирок пытаются натянуть на весь мир. То есть, свое восприятие мира хотят навязать этому самому миру. Но если такое желание осуществляют просто какие-то отдельные, так называемые «активисты», «неформалы» и прочие не от мира сего – то они миру ничего не сделают. Ну, ходят там с плакатами, флагами машут, требуют чего-то. Кстати, вот что интересно – они ведь борются за мир, а при этом призывают к войне. С теми, кто, по их мнению, в мире жить не хочет. Вот они с самыми мирными намерениями призывают воевать.