Но все равно Кёсиро Токугава с самого раннего детства старался подчеркнуть, что он японец. Хотя вырос он в Советском Союзе. Его родители перед тем, как окончательно осесть в Ростове, помотались по миру и по Союзу, но везде маленький японец выглядел белой вороной. Тем более, здесь. Ростов – это же не Владивосток и даже не Петропавловск-Камчатский. Хотя жили в нем и китайцы, и корейцы, и даже один филиппинец был.
Кстати, Костя-Японец почти не владел никакими самурайскими будо, то есть, боевыми искусствами. Ни стрельбой из лука или кюдо, ни кендо – искусством фехтования на мечах. Да и какие там мечи? Тем более, что, вопреки устоявшемуся мнению на самом деле фехтование на мечах было далеко не основным боевым искусством японских самураев. У них было предостаточно всякого разного оружия, пришедшего к японским феодалам из их крестьянского прошлого: копья – яри и хо, булава – кумадэ, цукубо – что-то типа граблей, кусари-кама, напоминавшая короткую косу, и даже боевой веер – гумбай утива. Из всего этого многообразия, о котором ему рассказывал его отец, профессиональный военный и потомственный самурай, Кёсиро овладел только одним оружием. И смастерил себе короткую косу – кама. А позже, прочитав про так называемых «синоби-но-моно» – тайных шпионов, загорелся идеей овладеть искусством ниндзюцу. И стал упражняться. Вот только с учебными пособиями было туго, и преподавателей поблизости не оказалось. Так что мальчик стал, так сказать, самоучкой, черпая свои знания из рассказов отца и в городской библиотеке, листая энциклопедию. В результате такого обучения кроме метания сюрикенов больше ничем он так и не овладел. Тем не менее, научился метать в цель не только нож или топор, но и разные предметы, как-то – гвозди, отвертки и даже вилки. Как говорится, терпение и труд все перетрут. Костя, наслушавшись от отца легенд про самураев, ниндзя, знаменитых воинов и мастеров различных видов единоборств, с детства пытался подражать этим героям, часами упражняясь во дворе их частного дома. И уже к 14 годам достиг немалых успехов во втыкании всего, что могло втыкаться в дерево или в забор.
Кроме того, мальчик придумал еще один вид метательного снаряда – железный горох. Он разбирал шарикоподшипники, вынимал из них стальные шарики и метал их в цель. И вскоре щелчком пальцев посылал эти горошины куда угодно. Маленький японец мог легким движением кисти сбить маленьким шариком маленький спичечный коробок с чьей-то головы. Естественно, не промазав и не попав тому, на чьей голове лежал этот коробок, в глаз. Но, если бы понадобилось, в глаз Костя тоже мог попасть запросто.
Итак, несмотря на то, что Кёсиро Токугава был только наполовину японцем, самурайские традиции у него были, что называется, в крови. Все мужчины у него в роду были прекрасными бойцами. Кёсиро не стал исключением. Его отец прекрасно владел искусством каратэ-до, обучавшись в свое время у Ёситаки Фунакоси – сына основателя стиля Сётокан Гитина Фунакоси. И, конечно же, передал все свое умение своему сыну, начав его тренировать с пяти лет. А сын позже добавил к умению драться руками и ногами еще и разные экзотические виды оружия типа сюрикенов или шарикоподшипников.
Вначале, пока Костя-Японец был ребенком, он не спешил демонстрировать свои способности. Но уже в возрасте 18 лет он участвовал в драках, входя в одну из молодежных банд Ростова. И кто знает, как бы сложилась его судьба, если бы родители в очередной раз не переехали, на этот раз на Украину, точнее, на Донбасс, в маленький поселок Курдюмовка. И там, где казалось, все было тихо и спокойно, настигла семью Токугава война…
…Отец Кёсиро попал в СССР случайно. Подростком он уехал из Японии обучаться набиравшему тогда популярность тотэ, которое позже станут называть каратэ-до. Харуяки Токугава принадлежал к линии Таясу Токугава. Род Токугава был очень древним – в нем были сёгуны, которые основали еще в XV веке Сёгунат Токугава. Именно тогда древняя столица Японии Эдо была переименована в Токио. А Токугава Иэясу, глава клана, стал основателем династии сёгунов. И династия эта процветала вплоть до середины ХIХ века. Клан Токугава был весьма консервативен и еще долго удерживал ведущие позиции среди японского истеблишмента. Но Харуяки Токугава не хотел идти по намеченной ему отцом дороге – становиться офицером, служить императору и подчинить всю свою жизнь армейской службе. Он хотел путешествовать, хотел увидеть мир, хотел учиться, причем, не только какому-то ремеслу – он хотел изучать языки, обычаи разных народов, а также изучать боевые искусства. Так он оказался на Окинаве у основателя стиля Сётокан Гитина Фунакоси, где изучил этот стиль каратэ-до. Но совершенствоваться в каратэ Харуяки помешала война. Представитель клана Токугава был призван в японскую армию. Поскольку ни воинской, ни гражданской специальности парень не имел, то пошел служить простым солдатом. Благодаря своей боевой подготовке и владению каратэ молодой Токугава попал в Тэйсин сюдан – воздушно-десантные войска японской императорской армии. И за два года – с 1943 по 1945-1 – юноша дослужился до сержанта, получив чин гунсо.