Филькенштейн не стал дальше устраивать постановку по мотивам рассказов Бабеля, а сразу перешел к делу.
– Я так понимаю, вы – старший лейтенант, может, капитан, да?
– Да, пока старший лейтенант Комите…
– Я понимаю, что вы не из детской комнаты милиции. Не надо мне козырять ксивой, я вас прошу. Я надеюсь, вас не прислали разбирать те несчастные случаи, когда взрослые урки пытались обижать бедного еврейского мальчика? Нет? Вот и славно. Значит, Контору заинтересовали мои методы, я прав?
– Собственно, не только методы…
– Ага, прекрасно, дела обстоят даже лучше, чем я предполагал…
В это время в комнату зашла мама Миши, Изольда Самуиловна.
– Миша, ты таки привлёк к себе внимание наших органов. Я тебе сколько говорила, что эти твои босяцкие выходки и улица станут причиной моей ранней смерти? Ты не бережёшь свою маму, ты оставишь себя без родителей в раннем детстве, и никто не поможет тебе, когда ты окажешься там, где никогда не должен был оказаться…
– Мама, не делайте мине нервы, товарищ из органов всего лишь хочет наказать тех взрослых уродов, которые хотели миня немного испортить и научить тем самым босяцким выходкам, в которых вы миня обвиняете. Мама, идите спокойно готовить таки вашу рибу, а то она, как я чувствую, вот-вот сгорит от стыда за вас.
Изольда Самуиловна, которой Колесниченко, чтобы его впустили в квартиру, пришлось показать милицейскую «корочку», всплеснув руками и с криком «Боже, риба!» умелась на кухню. В воздухе ощутимо запахло жареным.
– Приходится немного подстраиваться. В детстве в нашей семье еще похлеще разговаривали, я, став взрослым, совершенно отвык, так что немного утрирую… Так вот, дорогой товарищ, которого я, судя по моему прошлому, должен называть гражданином, я так понимаю, вы не только в курсе того, что я, но и понимаете, кто я?
– Ну, в общих чертах. Кстати, насчет «что» – что это за «методы» у вас? Бац – и три трупа. У вас ТАМ, – Колесниченко многозначительно показал глазами на потолок, – такие методы в ходу?
– Я дико извиняюсь, но давайте уточним: ТАМ – это где? – Филькенштейн мило улыбнулся.
– Ну, что ж. Я понимаю, что вы, Михаил, взрослый человек. Поэтому и разговор у нас будет взрослый. Итак, организация, которую я представляю, в курсе вашей настоящей сущности. Вы привлекли наше внимание тем, что не по-детски разобрались с взрослыми жуликами. Мало того – вы смогли обосновать свои, скажем так, методы и свое поведение перед ворами. Которые – что неслыханно – дали вам, Миша, в сущности, мальчику, полный карт-бланш. И теперь вы здесь, на Молдаванке, один из «центровых». Согласитесь, ТАК не бывает! Отсюда простой логический вывод – или за вашей спиной стоит кто-то очень серьезный, или вы сами – очень серьезный. Мы проверили – никто за вами не стоит. Значит, вариант номер два. Но поскольку, повторяю, ТАК не бывает и быть не может, присутствует какая-то аномалия.
– Браво! Я думаю, что вы таки капитан! – Филькенштейн засмеялся, потирая руки.
– Угадали – представление на капитана уже ушло наверх. Но вернемся к вашему званию, – Колесниченко вцепился в собеседника мертвой хваткой.
– Сейчас у меня никаких званий, регалий и прочего…
– Значит, наши выводы верны? Вы – не отсюда?
Филькенштейн стер улыбку с лица и посмотрел на Колесниченко очень внимательно.
– А вы готовы, будущий капитан, к тому, что я вам сейчас скажу?
– Если вы мне сейчас скажите, что вы, Михаил Филькенштейн, из будущего, то я не буду набирать «03» и вызывать санитаров. Так что можете быть со мной откровенны.
– Надо же… Какая оперативность. Остается только спросить – а откуда такая осведомленность? – Филькенштейн был уже совершенно серьезен.
Колесниченко немного помолчал, а потом как бы нехотя, тихонько сказал, глядя подростку прямо в глаза:
– Миша, ты у нас не один такой. И кроме тебя у нас есть твои, так сказать… попутчики. Из вашего времени.
Этого Филькенштейн совсем не ожидал. Его лицо изменилось, он встал и в задумчивости отошел к окну. Потом повернулся и дрогнувшим голосом спросил:
– Я на все согласен. Сразу. На сотрудничество, подписку, на дачу любых показаний. Но у меня одно условие!
– Какое? – Колесниченко был удивлен, но не подал виду.
– Я должен спасти одного очень близкого мне человека… человечка… И убить некоторых тварей. Вы мне даете лицензию на их устранение, я вам – все что захотите. Только так! Я, Миша Филькенштейн, по прозвищу Филин, вор-рецидивист, катала со стажем, инструктор израильской спецслужбы по боевой подготовке – я вам нужен. А вы нужны мне! Один я не смогу ничего сделать, рано или поздно меня задавят. Но если за моей спиной встанет Контора… Короче, свои условия я озвучил. Я так понимаю, вы не имеете право принимать самостоятельные решения, так что время у вас, будущий капитан, есть. Я думаю, что-то таки произошло и в том, и в этом мире, раз, как вы сказали, что не один я такой сюда свалился…