не подозревала, что капкан захлопнулся в ту секунду, когда за этим бульдогоподобным захлопнулась дверь. Забилась в угол, надеясь на чудо. Валентин мог не только пугать, но и успокаивать. И алкоголь сделал свое дело. Немного ласки, мягкая кровать, большие руки. Кровь. Он чужой рядом.
- Я что у тебя первый?
-Да.
- Значит, теперь ты моя и никаких проблем. Родишь мне сына. Ну и, поженимся, ясен пень.
Она смотрела на него и на одеяло с красным пятнищем.
- Не парься. И перестань реветь. У меня сегодня праздник! Понимаешь, малыш, сто лет целок нервал!
Юлька разрыдалась пуще. Валентин проявил заботу, поглаживал по голове, перестал курить. Сменил тон. Удовлетворился ещё раз, хотя она просила, что больше не надо! Где уж там, для него существовало в первую очередь ЕГО желание. А малышка не понимает своего счастья: он ведь теперь ради нее всё сделает. Юле ничего от него и не надо, лишь бы поскорее слез с неё.
Пыталась его отпихнуть, но нет, она слишком слаба. А он с легкостью раздвинул ее ножки, трусиков уже на ней и не было. Ему нравилась кровь, даже больше возбуждало. Припустил свои трусы. Предохраняться он теперь и не думал, даже огорчился немного, что первый раз пользовался резинкой: так бы получил больше кайфа. Валентин и сейчас входил и выходил из неё, получая колоссальной удовольствие. Она ведь только ЕГО, чистенькая, не тронутая ни одним хуем, кроме него, разумеется. Давно он так не удовлетворялся! Оргазм По-полному! А то что она плакала и просила остановится – без разницы, потерпит.
Юля уже не кричала в приступе истерики, шептала, он прекрасно слышал и продолжал причинять ей боль не только физическую. Слёзы перестали литься, её взгляд устремлен в потолок, ей казалось, что она умирает. Может, так оно и было. Теперь она другая или её вообще нет той Юли.
-Эй, как тебя там? Ты чего? – Валентин кончил, и только сейчас обратил внимание на ее замершее лицо.
Принялся нацеловывать. Лицо, шею. Юля очнулась, весь ужас происходящего дал ей силы. Оцарапала ему лицо, отпихнула. Постаралась, как можно быстрее встать, убежать. Ноги едва слушались. Достигнутая дверь не казалась залогом спасения.
- Я тебя всё равно найду, пушистая!
Другой девке за царапание Валентин бы сам лицо испоганил или придушил. А сейчас он лежит, улыбается – мило, какая прелесть дерзкая. Встреча с ангелом это так!!! И ничего страшного, что после их встречи с бесом, у ангела оборванно крыло, помяты перышки и нимб превратился к колючую проволоку и натянут на лоб, обдирая кожу, образуя клеймо беса. А бес сейчас однокрыл – можно летать и сеять грозы. Порхать бы! А бегать за малышкой не имеет смысла, да и лень, куда она денется-то! Удовлетворённый девственницей бесноватый Валентин сладко ухмыльнулся, зевнул. Испорченную, мокрую простынь скинул на пол. Натянул трусы, почесал пузико и перевернулся на бок. Спатеньки захотел.
В большой комнате по-прежнему гремела музыка. Они веселились! А она умирала: ангелок неумело балансировал на одном крыле, боясь рухнуть вниз в болото полностью. Никто не обратил на ее внешний вид: взъерошенная, тушь потекшая, платье и колготки порваны. На ногах капли крови. А кто их заметит в темноте? Да если бы и увидели. Ну и что? Бывает! Здесь развлекаются, а не утешают. Юля напрягала зрение, пыталась отыскать Оксанку среди дергающихся тел. То и дело озиралась на ТУ мерзкую комнату, в которой её маленькая душа скукожилась в перепелиное яичко – стоит нажать двумя пальчиками, скорлупка лопнет и ничего не останется, кроме тела в софитах. Артемка заметил помятую бабочку: давно её потерял среди разношерстной массы друзей.
- Эй?! Юлька. Иди ко мне. Сказать хочу, - парень пробился сквозь танцующих и хохочущих. Еще немного и его руки сжали её запястье.
Нет! Никаких разговоров: хватит и так одной ногой в болоте. Раньше хотела задружить с этим крутым чуваком. К чёрту их всех! Пусть сами варятся в своем земном котле ада. Бывшее крыло согнулось в локте и врезалось в шею несостоявшегося приятеля. Артем схватился за свою шею, блин, как больно! Юля сорвала чужую ветровку с вешалки, упорхала в ночь.
Одна на улице, ревущая в темное небо, пытаясь увидеть хоть капельку света. За спиной квартира, одаряющаяся разными цветами. Вспышка красного. Упала на асфальт, тупая боль в коленях. Впереди сонные окна, говорящие:
« А нам всё равно, мы ничего не видим».