Я сажусь на диван, поднимаю ноги и скрещиваю их, чтобы не ерзать. Беру подушку, лежащую за мной, кладу ее на колени и начинаю теребить торчащие нитки. Мелодия сразу кажется знакомой – Ocean Rain, один из моих любимых альбомов. Конечно, после Nevermind.
— Ты поклонник Bunnymen? — спрашиваю я.
— С самого начала.
— Это значит, что тебе…
Мой мозг пытается быстро прикинуть возраст, но ничего не сходится. Никак не верится, что этому парню под тридцать.
Он поворачивается ко мне, и я встречаюсь с самыми яркими, самыми голубыми глазами, которые я когда-либо видела. Такие ясные, что можно почти видеть сквозь них. Боже, он прекрасен.
— Давай принесу тебе какао. Скоро вернусь, — говорит он, прежде чем исчезнуть в соседней комнате.
Пока его нет, устраиваю себе экскурсию, а на фоне звучат мои любимые песни. Забавно, как музыка может одновременно заставить чувствовать, забывать и вспоминать. Если это мой последний вечер на Земле, то он определенно не самый плохой. Ну, если, конечно, мне не прилетит чем-то тяжелым по голове — вот это было бы обидно.
Книги заполняют полки почти на всех стенах: медицинские справочники, оккультизм, наука, астрология, шаманизм, мифология. Большинство из них такие старые, что названия едва различимы. Я провожу пальцами по корешкам десятков журналов, страницы потрепанные, изношенные, будто их перелистывали тысячи раз. Я выбираю один и пролистываю его; он датируется 2002 годом — тем же годом, когда меня исключили из моей паршивой государственной школы. Все записи аккуратно датированы и написаны красивым курсивом, но из-за недостатка света слова почти не разобрать. Я возвращаю журнал на место и продолжаю исследовать комнату.
Там, где нет книг, лежат пластинки, а где нет пластинок — стоят свечи, цветные камни, кристаллы и винтажные безделушки. Мой взгляд снова останавливается на черепе животного, но я все еще не могу понять, что это за зверь и настоящий ли он. Тянусь, чтобы потрогать рог, но внезапный шум отвлекает меня.
— Вижу, ты познакомились с моим питомцем.
Я вздрагиваю, испуганно оборачиваясь, но тут же успокаиваюсь. Он стоит с двумя одинаковыми белыми кружками, из которых поднимается пар. Сейчас мне не помешает немного тепла.
— Какую выберешь? — Спрашивает он.