Что с этой девчонкой? И почему мой член так реагирует на нее?
— Пойдем со мной на солнцестояние, — выпаливаю я.
Я в шоке от собственной наглости.
Она берет в рот еще кусочек черники и дыни, прежде чем ответить.
— Что это?
Звук ее голоса с набитым ртом заставляет мой член еще сильнее затвердеть в джинсах. Но я пытаюсь сосредоточиться на задаче, которую мне нужно выполнить: убедить ее присоединиться ко мне.
— Это фестиваль, которым мы отмечаем начало лета. Самый длинный день в году.
И мой последний день на Земле в течение следующих шести месяцев.
— Где он проходит?
— Стоунхендж.
— Разве это не слишком далеко?
— Примерно в двух часах езды отсюда.
— О, — Она продолжает есть, не давая мне ответа.
— Я думаю, это будет полезно для тебя.
Она роняет вилку в миску и встречается со мной взглядом.
— Полезно для меня? Ты правда думаешь, что медитация, миска с фруктами и поездка на машине меня вылечат? — Она берет еще один кусочек. — Ты милый, Зейн. Но навряд ли поможет.
Господи, как же я ненавижу, когда меня называют милым.
— Продолжишь паясничать, и будешь наказана, бабочка. А пока ешь свой завтрак, будь умницей, и, может быть, я разрешу тебе кончить, прежде чем мы поедем.
Она открывает рот, чтобы что-то сказать, затем закрывает его. Я не могу сказать, злится ли она, шокирована или испытывает отвращение. Но ее обиженный, упрямый взгляд говорит, что все сразу.
Я не горжусь своей преждевременной вспышкой, но и не жалею. Она явно не готова узнать настоящего меня, и это нормально. Я потратил тысячи лет на совершенствование сдержанности; безбрачие, веганство, трезвость — все тщетные попытки вписаться в так называемую социальную конструкцию. Смертные сделают все, чтобы выжить, будут следовать правилам, что общество считает нормальным. Но подавление своих желаний только усугубляет мелкие пороки. Лучше уж принять свою тьму.
Милли молча доедает, прежде чем исчезнуть в ванной. Я прислушиваюсь к любым признакам того, что она там делает. Слышу Шум воды из крана, тихие звуки открывающихся и закрывающихся шкафчиков. Никаких тревожных сигналов. Я уверен, что она справится. Я уверен, что она выйдет — эти смертные всегда так делают.
Поэтому я меряю шагами комнату и жду, хотя не могу не задаться вопросом, не ошибся ли я в ней. Что, если та единственная, кого я захотел, не хочет меня?