— Присаживайтесь, — говорит Сильви.
Я усаживаюсь на синий диван, а Зейн заглядывает за невысокую перегородку, отделяющую кухню. Без него мне становится не по себе, и внутри вдруг накатывает чувство уязвимости.
Затем я слышу визг. И в следующий момент хрупкая женщина с волнистыми светлыми волосами обнимает Зейна за шею.
Тошнота подкатывает к горлу. Я пытаюсь вдохнуть глубже, но бесполезно. Не хочу пялиться, но не могу не заметить, как большие руки Зейна обхватывают ее тонкую талию. Или как они подходят друг другу. Это заставляет меня задуматься, как я вообще сюда вписываюсь. За такой короткий промежуток времени я никогда не чувствовала себя такой нежеланной. Такой... забытой. Зачем он привел меня сюда? Может, наше знакомство было ошибкой.
В любом случае, я никогда не приживусь в этом мире.
Я не из тех, кто легко привязывается, и никогда такой не была. Но когда Зейн отпускает ее, оборачивается и ловит мой взгляд, облегчение обрушивается на меня, как теплая волна.
— Милли, это Жасмин, — говорит он.
Я не упускаю, как ее радостное выражение слегка тускнеет, прежде чем она берет себя в руки и изображает нейтральную улыбку, взгляд бледно-зеленых глаз устремляется на меня. С улыбкой у нее не особенно получается, она старается больше для Зейна, чем для меня. Возможно, я накручиваю себя, но пока слишком рано судить, можно ли ей доверять, и я бы никогда добровольно не сдалась своей уязвимости. Знаю, что часть моей неуверенности уходит корнями в подростковые годы и в страх перед «красивыми девочками». Я выпрямляю спину, улыбаюсь и напоминаю себе не быть такой предвзятой. В конце концов, если она похожа на модель Hollister, то не значит, что она будет такой же, как те стервы из старшей школы.
— Приятно познакомиться, — говорю я, поднимаясь и улыбаясь ровно настолько, насколько позволяет тревога. Она из тех, кто своей легкой красотой заставляет остальных чувствовать себя неполноценными. Особенно меня.
— И мне очень приятно, — говорит она, притягивая меня в объятия.
Она на удивление сильная. Я обнимаю ее в ответ, в основном чтобы порадовать Зейна, но это не самое худшее, что мне доводилось делать. От нее веет теплом, как от Сильвии. И Зейна. И ее запах — мягкий, пудровый аромат, напоминает мне о полевых цветах.