Я поднимаюсь, чтобы тоже помочь, но она останавливает меня.
— Не ты, моя дорогая. Ты наша гостья.
— Пойдем, — говорит Зейн. — Я покажу тебе сад.
ЗЕЙН
Я прикуриваю сигарету и протягиваю ее Милли, но она отказывается. Сам не хочу курить, но делаю затяжку. С тех пор как мы вышли на улицу, она не смотрела в мою сторону и не сказала ни слова.
Я наблюдаю за ней издалека — как и всегда — пока она бесцельно бродит по саду, останавливаясь, когда что-то интересное привлекает ее внимание. Цветок. Пчела. Керамический горшок с разбитыми краями и следами многолетнего использования. В конце концов она устраивается у деревянного забора, с которого открывается вид на пейзажи Стоунхенджа. Впрочем, смотреть особо не на что, кроме акров зелени.
Я не могу читать ее мысли, но ее энергетическое поле негативно, и это убивает меня. Может, я неправильно ее понял. Может быть, она еще не готова. Просить человека, с которым ты едва знаком, познакомиться с твоей семьей — это слишком, мне совсем не хочется ее спугнуть. Я был терпелив. Потратил слишком много времени и энергии и планировал отпустить ее из-за одной глупой ошибки. Мне не следовало приводить ее сюда.
— Мне кажется, этой девчонке, Жасмин, я не очень-то нравлюсь, — говорит она, наконец нарушая молчание.
Я тушу сигарету о цветочный горшок и бросаю через забор. Затем присоединяюсь к ней.
— Конечно, не понравилась, — мои пальцы приподнимают ее подбородок, чтобы она посмотрела на меня. — Ты моя.
Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, губы слегка приоткрыты, и я не могу понять, что на нее действует сильнее: наша близость, моя честность или все вместе.
— Жасмин...
Она вырывается из моих рук и переключает внимание на плетущийся по забору клематис. Его цвет напоминает помаду Сильви.
— Ты не должен мне ничего объяснять. Я знаю девушек, таких как Жасмин. И я знаю парней, таких как ты.
— Что такого в таких парнях, как я?
Я подхожу ближе, прижимая ее к забору, загоняя в угол, чтобы у нее не было возможности сбежать. Ее дыхание учащается. Темнота, окружавшая ее, начинает рассеиваться. Она смотрит на мои губы, и вдруг ее грусть сменяется другим чувством.
Голодом.
— Потому что я с радостью покажу тебе, насколько не похож на тех, кого ты знала, — рычу я, впиваясь взглядом в ее лицо. — Если ты думаешь, что утро было пределом, ты сильно ошибаешься. Это было лишь началом. Аппетитной закуской, Милли. Даже не сомневайся, я трахну тебя до потери сознания и ебать как готов, так и сделать. Готовься.