Оставаться с ним наедине — плохая идея. Особенно учитывая, что нам еще как минимум шестнадцать часов быть вместе, не считая дороги обратно. Но я неохотно иду за ним на кухню. Пока он моет, я вытираю, осматриваю кухню и тихо одержима нашей близостью.
— Куда это положить? — спрашиваю я, поднимая салатницу.
— На ту полку, — указывает он подбородком наверх.
С его мокрыми руками мне ничего не остается, кроме как нарушить его личное пространство. Я вытягиваюсь, ставлю миску на место и тут же отступаю.
Несколько минут спустя его голос нарушает тишину:
— Я тебя пугаю?
— С чего ты взял?
— Ты даже не приближаешься ко мне.
Стекло, которое я вытирала последние тридцать секунд, начинает скрипеть.
— Вся эта ситуация сбивает с толку, вот и все. Ты сбиваешь с толку.
— Почему?
— Потому что ты думаешь, что знаешь все, но это не так. Ты ничего обо мне не знаешь, Зейн. И я не понимаю, зачем я здесь, но больше в эту игру играть не буду.
Он поворачивается ко мне, пронзая меня своим взглядом.
— Ты думаешь, я привез тебя сюда ради развлечения? Ах, милая Милли... ты никогда еще так сильно не ошибалась. Я не знаю, что навело тебя на мысли, что это игра, но на самом деле у меня в планах было абсолютно другое.
Когда он подходит ближе, я отступаю.
— Я не притворяюсь, что знаю все о тебе. Но я знаю больше, чем ты думаешь. Уверен, никто никогда не пытался узнать настоящую тебя. Может, потому что ты им этого не позволяла. Ты боишься подпускать людей, боишься, что, узнав тебя настоящую — с твоими мыслями и тьмой, — они испугаются. Ты почему-то решила, что тебя невозможно полюбить, что ты не заслуживаешь счастья. Если спрятать своих демонов, убедить себя, что что ты никогда не была нужна, тебе будет легче, когда ты решишь причинить боль тем, кто на самом деле хочет, чтобы ты открылась.
Его голос становится ниже, воздух электризуется.
— И ты права, я тебя не знаю, но я наблюдал за тобой. Я хотел тебя, каждую частичку твоего существа — твою красоту, твою светлую и темную стороны, твои шрамы. Я так сильно хотел узнать, что тобой движет. Сделать тебе больно, трахнуть, исцелить. Быть настолько глубоко внутри тебя, чтобы ты забыла, кто ты, чтобы ты почувствовала, что ты никогда, никогда не захочешь покидать этот мир...
Вот, блять. У меня будто мозг отключился. До того, как мои мысли успевают собраться в слова, стакан выскальзывает из рук и разбивается вдребезги.
Я инстинктивно тянусь к нему, собирая осколки ладонью, осторожно, чтобы не коснуться пола коленями. Зейн сушит руки и присоединяется.