— Милли, ты порезалась, — говорит он, взяв мою руку, чтобы осмотреть рану.
Я только сейчас замечаю, как с подушечки пальца стекает кровь, голова начинает кружиться. Этот вид крови отличается, потому что я не преднамеренно навредила себе.
— Я в порядке. Мне не больно, — говорю я.
Я почти уверена, что мое эго — самое хрупкое, что есть сейчас в этой комнате.
— Осколков в руке вроде нет, — отвечает он, слегка сжимая рану.
Из раны льется еще больше крови, затем он обхватывает мой палец ртом и сосет. Сильно. Сначала я вздрагиваю, но потом отпускаю ситуацию.
И мне это нравится.
Его впалые щеки подчеркивают скулы, а глаза... Боже, эти глаза. Темные и непредсказуемые, как летняя буря, заставляющие мою голову кружиться от желания, и я просто знаю, что он получает от этого настоящее удовольствие. Когда кровь останавливается, я провожу пальцем по его нижней губе, оставляя кровавую отметину. Помечая свою территорию. Внутри что-то взрывается от мысли, что он мог бы забрать все, до последней капли. Какой волшебный способ умереть.
— Ммм, — его губы растягиваются в улыбке. — Ничего не могу с собой поделать, когда ты настолько вкусная.
Дверь открывается, и я убираю руку, когда вижу, как входит Жасмин. Я чувствую странное смущение, как будто нас только что застали за чем-то, чего нам не следовало делать.
— У вас тут все в порядке? — спрашивает она. По выражению ее лица можно сделать вывод, что она понимает, что чему-то помешала.
— Да, — говорит Зейн.
— Я разбила стакан, — говорю я.
— Нужна помощь? — спрашивает она.
— Мы справимся, — Зейн качает головой.
— Хорошо. Мы выходим через десять минут, — бросает она и задерживается на секунду, прежде чем выйти.
Зейн снова наклоняется, медленно собирая осколки, не сводя с меня глаз. А я не могу перестать думать, как хорошо он выглядит на коленях.
МИЛЛИ
Я не создана для такого рода упражнений.
После пары дней почти полного голодания меня наконец настиг зверский голод. Голова кружится, ноги будто ватные, и единственное, чего я сейчас хочу, — свернуться клубочком на траве и уснуть. Не говоря уже о том, что воздух настолько влажный, что почти невозможно дышать. Но хотя бы вид радует глаз. Зейн одет в черные узкие джинсы и футболку с какой-то непонятной группой, о которой я никогда не слышала, и я не могу перестать смотреть на него. По крайней мере, его присутствие дает мне стимул.