Что она слышала? Я знаю, что она заслуживает знать правду, но у меня нет причин чувствовать себя виноватым, так почему же я чувствую, что сделал что-то не так?
Я иду за Милли. После того дерьма, что вытворила Жасмин, мне плевать, если она проведет остаток ночи, трахаясь с каждым встречным, пока не отключится. Она может сама о себе позаботиться. Сейчас меня волнует только Милли.
МИЛЛИ
— Милли, подожди. — Голос Зейна доносится до меня издалека, но я продолжать идти, не обращая на него внимания.
Конечно, я знала, что не могу им доверять. Мне следовало бы бежать отсюда, как можно быстрее, но на обратном пути к лагерю я увидела то, чего раньше не встречала. То, о существовании чего в этой части страны я и не подозревала. Синюю бабочку.
Я восприняла ее как знак и последовала за ней, она привела меня прямо к сцене нежностей Зейна и Жасмин. Я должна была понимать, что все слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Да пошли они. Не знаю, что хуже: то, что она положила руку на его член, или то, что он ей это позволил, или то, что я вообще согласилась сюда приехать. У меня никогда не было настоящих друзей; почему я решила, что это должно измениться? И почему для меня это так важно? Я все равно планирую скоро покинуть этот мир.
— У тебя осталась медовуха? — спрашиваю одного из близнецов, стараясь говорить спокойно, хотя голос предательски дрожит от злости.
Джош протягивает мне полупустую бутылку Kilner. Я даже не думаю о том, чтобы налить жидкость в стакан — я беру ее с собой. Первый глоток мгновенно обжигает, но когда я вижу приближающегося Зейна, боль и гнев снова накрывают с головой.
— Милли, мы можем поговорить? — спрашивает он.
— Нет, у меня нет желания.
Я горжусь собой, что не повысила голос. Что сохраняю спокойствие и не срываюсь. Мой взгляд направлен в землю. Я знаю, если посмотрю в его глаза, то сдамся.
— Милли.
На этот раз его голос звучит сурово. Властно. Но я не собираюсь так быстро скидывать с себя броню. Проходит мгновение, и его слова задевают меня против моей воли. — Милли, пожалуйста.
Что-то новенькое; меня никогда раньше не умоляли. И надо сказать, к такому можно привыкнуть.
Делаю еще один глоток, но все еще не смотрю на него. Сомнения разрывают на части. Часть меня хочет выслушать его, а другая хочет убежать и никогда не оглядываться. Здравая часть меня выбирает второй вариант. Ухожу, прихватив бутылку, не зная куда, но знаю, что мне нужно убраться отсюда нахрен.