— В ту ночь, когда мы встретились, я не должен был... — Он делает паузу, чтобы собраться с мыслями. — Я должен был провести тебя в мир духов. Но, увидев тебя, захотел так сильно, что был готов на все, чтобы заполучить тебя. Я знаю, что это неправильно и так чертовски эгоистично с моей стороны, но я должен был узнать тебя.
— Мне казалось неправильным, что ты собиралась так легко — и не пойми меня неправильно — смело — покинуть этот мир по собственному желанию, но это казалось таким глупым. Я встречал людей, идущих по тому же пути, что и ты, и это было правильно для них — это была их судьба. Но ты, Милли? Я знаю, что ты можешь гораздо больше. Ты заслуживаешь большего, чем тебе предначертала судьба.
У меня миллион вопросов, но я не могу подобрать ни одного слова.
— Раз в год я умираю. А через полгода возрождаюсь. — Он делает паузу, наблюдая за моей реакцией, но, кажется, мое лицо — загадка даже для него. — После солнцестояния, когда солнце разрезает горизонт, моя душа покидает тело, и я воссоединяюсь со своей формой в подземном мире. Я живу там шесть месяцев, а затем, когда наступает зимнее солнцестояние, возрождаюсь обратно в свое человеческое тело... в тело... на Земле.
Я пытаюсь уловить намек на ухмылку, но выражение его лица ничего не выдает.
— Я знаю, это звучит совершенно нелепо, но это правда, — добавляет он.
— Ты что, издеваешься надо мной, да?
— Мне бы хотелось, чтобы это была шутка.
Он смотрит в пол и делает глубокий вдох, затем его глаза находят мои. И каким-то образом я знаю, что он говорит правду.
— Ты живешь в преисподне? По сути, в аду?
Меня озаряет. Неужели моя мать пыталась предупредить меня с помощью своих карт Таро?
— Не совсем. В аду есть разные миры. Подземный мир — или Летняя страна, как мы любим ее называть — это место, где я живу. Это место, где я воспитываю и подготавливаю потерянные души.
— Кто ты? — спрашиваю я.
— Я — божество. Кернунн — мое бессмертное имя.
Я далека от божеств, но слава богу, что он не Сатана или Люцифер.
— Ты похож... на себя в человеческом теле?
— Не совсем. В подземном мире мой облик меняется. Черты лица остаются похожими. Но волосы длиннее, тело шире, выше, на теле больше волос, и более… «рогатый».
— Рогатый в смысле, что у тебя есть рога, или ты одержимый в сексуальном плане?
— И то, и другое, — ухмыляется он.
Я улыбаюсь. Хотя все еще не уверена, как воспринимать эту информацию, я готова дать ему шанс. И если все это было уловкой, чтобы поднять мне настроение, он преуспел.