Его пальцы снова замедляются, и мне остается только гадать, не совершила ли я роковую ошибку.
— Ну, раз уж ты так любезно попросила...
Зейн держит пальцы у моего входа, пока входит в меня членом. Я тяжело дышу от дискомфорта, пока он медленно, осторожно наполняет меня.
— Боже, я ощущаю себя будто на небесах, — говорит он, его дыхание прерывисто, голос томный от похоти.
Такой его голос уже мог бы довести меня до оргазма.
Он врезается в меня, выбивая воздух из моих легких с каждым толчком. Огонь распространяется под моей кожей, каждая часть меня горит для него, когда я впиваюсь ногтями в землю, словно пытаюсь выкопать себе путь к ядру Земли.
— Хорошая девочка. Так хорошо меня принимаешь.
Рука Зейна скользит к моему клитору, поглаживая меня дразнящими круговыми движениями, его набухший член заставляет меня вздрагивать и стонать без смущения, когда его кожа шлепается о мою.
— Кончи для меня, ангел.
Оргазм пронзает меня. Сильный, резкий, разрывающий — и это все, чего я когда-либо хотела. Зрение затуманено, голова пуста, сердце открыто. Я закрываю глаза.
— Блять.
Он дергается, его член пульсирует внутри меня, когда он медленно выходит. Горячая сперма хлещет мне на кожу, помечая меня, заявляя на меня права.
Это самое насыщенное, что я когда-либо испытывала. Самая лучшая благодарность за то, что я жива — чтобы испытать что-то настолько близкое к смерти. И несмотря на мои шрамы, несмотря на мои грязные ногти и колени в пятнах от травы — я чувствую себя чистой. Чистой изнутри, связанной с каждой жизненной силой на этой Земле; каждой песчинкой, каждой каплей воды в океане.
Смерть буквально стекает по моим бедрам, и я никогда не захочу ее смыть.
ЗЕЙН
— Это больно? — спрашивает Милли, и ее землистые карие глаза полны наивности и ожидания.
Я опираюсь спиной на монолит, вытянув ноги. Она лежит боком на траве, положив голову мне на бедра.
— Когда восстану из ада, или вообще?
Сейчас не время шутить, но я хочу разрядить обстановку, насколько это возможно, прежде чем уйти. Может, тогда она будет вспоминать обо мне с теплотой.
Она отвечает саркастическим взглядом.
— Ты знаешь, что я имею в виду. А больно... когда умираешь?
Она тяжело сглатывает и отводит взгляд, словно на самом деле не хочет знать ответ.