Внезапно я злюсь на себя. Я не имел права так с ней поступать. Ей достаточно было смерти и разрушений, которые ей уже пришлось пережить. Если уж на то пошло, я должен быть с ней честен.
— Я бы хотел сказать, что погружаюсь в глубокий сон, пока моя душа мирно переносится в другой мир, но сначала моему физическому телу нужно подготовиться, — говорю я.
Милли пристально смотрит на меня — словно пытается запомнить каждую мельчайшую деталь моего лица.
— На закате я начинаю слабеть. Сначала устают руки и ноги, потом мозг: я теряю зрение, слух, начинаю заикаться. Мышцы болят, будто их растягивают — как бывает у детей, когда они растут. С течением часов боль распространяется, постепенно усиливаясь, пока не становится настолько изнурительной, что я не могу двигаться. Сильви помещает меня в терапевтическую кому, подключает к капельницам, следит за мной — она и ее предки заботились обо мне на протяжении поколений. Моя душа уходит, когда тело стабилизируется, и в следующий раз, когда я просыпаюсь, я уже в Летней стране.
— Чем именно ты там занимаешься?
— Помнишь, я говорил, что зимой сопровождаю души в подземный мир? Так вот, летом я готовлю старые души к перерождению.
— Это что-то реинкарнации?
— Точно.
Она кивает, как будто понимает, но мысли ее далеки.
— Ты можешь умереть?
— Технически, нет. Но могу быть побежден, полагаю. Я могу быть заточен в собственное тело или в природу — как был заключен греческий бог Атлас. Или меня можно разрубить на части и разделить их.
Очевидно, она в ужасе, поэтому я обхожу тему стороной. Не хочу ее пугать.
— Есть способы убить божество, но они редко применимы. У каждого свои слабости.
Например, влюбиться в смертную.
— В домике... ты сказал, что наблюдал за мной. Это значит...
— Я был там в первый раз. Когда тебе было пятнадцать. Я всегда был рядом.
— Почему ты оставил меня в живых?
— Я… не знаю, как ответить.
— Попробуй.
Умоляющие глаза стекленеют, боль отражается на ее лице, и я знаю, что она думает о худшем — что она недостаточно хороша, чтобы я ее забрал. Но это не так.
Как мне вбить ей в голову, что она заслуживает большего? Заслуживает изменить свою жизнь, стать матерью, которой у нее никогда не было — если она этого захочет. Что она достойна новой жизни, чтобы все исправить.
Что она слишком хороша для меня.
— Твое время еще не пришло, — тихо отвечаю я.