И я ненавижу себя за то, что влюбилась в кого-то такого... недосягаемого. Почти так же, как я ненавидела себя раньше.
Я лежу с ним, пока его тело не перестает меня обнимать, пока его кожа не становится холодной, пока с лица не уходит цвет. И вдруг я сама начинаю мерзнуть, словно кто-то высосал из меня все тепло, всю жизнь. Словно я потеряла часть души. Я боюсь дышать. Каждый вдох – секунда без него.
Но дышать – единственное, что мне остается.
Не знаю, сколько я пролежала так. Когда наконец прихожу в себя, за окном уже светло.
Раздается стук в дверь, и входит Жасмин. Ее энергия кажется спокойнее, чем раньше. Мягче. Она не плохой человек, просто не умеет пить. Мне тяжело дается прощение, но я слишком устала, физически и морально, чтобы обижаться.
— Мы скоро уезжаем. Тебя подвезти? — спрашивает она, протягивая мне стакан воды.
Я могла бы легко осушить все залпом, но делаю только маленький глоток. Я все еще чувствую его вкус, и я не хочу, чтобы что-то отняло у меня ту маленькую частичку света и сладости, которая осталась от него во мне.
— Было бы здорово. Спасибо.
Ее взгляд задерживается на теле Зейна. В ее глазах читается грусть, прежде чем она прочищает горло и закрывает за собой дверь, оставляя нас вдвоем. Может, она тоже его любила.
Любовь.
Я ведь даже не знаю, что это такое.
Каковы шансы, что двое людей влюбятся менее чем за два дня? Похоть? Конечно. Одержимость, увлечение, очарование, трепет, тоска. Очень похоже на меня. Но любовь? Любовь предназначена для тех, кто уже любит себя.
Без него я чувствую себя пустой. Но это другой вид пустоты, нежели тот, который я всегда ощущала. Как будто я вкусила чего-то легкого, чего-то освобождающего, и теперь, когда я без него, стало еще хуже, чем раньше. Я жива в физическом смысле, но мое сердце будто перестало биться.
— Зейн.
Я провожу пальцем по линии его подбородка и запоминаю идеальные черты его лица. Он выглядит умиротворенным — его черты смягчились после сна. Он может выглядеть как принц, но я, черт возьми, не принцесса. Я знаю, что это не сказка, и я не собираюсь возвращать его поцелуем истинной любви. Но не буду отрицать, что он заставляет меня чувствовать вещи, которые я сама себе не позволяла. Шесть месяцев — слишком долго, чтобы ждать, но я бы ждала его сколько потребуется, если бы мне пришлось. Если так надо, я буду ждать. Каждый год, до конца.