— Жасмин? — умудряюсь я прохрипеть. Впервые я осознаю, насколько пересохло у меня во рту.
Мой голос заставляет ее вздрогнуть.
— Милли? Ты напугала меня. Я не знала, что ты все еще здесь, — отвечает она.
— Ты меня тоже, — бормочу я, опуская то, что моя душа будто покинула тело, хотя я, в отличие от Зейна, все еще привязана к этой земле. Хорошо, что она не задает вопросов.
— Я... я прихожу сюда, чтобы присматривать за домом, когда Зейн... уходит. Убираю, мусор выношу, холодильник проверяю. Чтобы ему было проще, когда вернется.
Я ничего не говорю, и она продолжает.
— Для перехода между мирами требуется много энергии.
Откуда ей знать? Очевидно, я все еще немного зла. Или, может быть, это потому, что я голодна.
— Ты... ты такая же, как и он? — спрашиваю я.
Она качает головой.
— Нет.
— Жасмин?
— Да.
— Ты его любишь?
Спрашиваю, а сама тут же жалею. Не хочу знать ответ.
— Когда-то любила, — говорит она, садясь на диван.
На том диване, где он трахал меня пальцами, заставляя подчиняться. Но это все была фантазия.
— Это было давно. Почти полвека назад, на самом деле.
— Кто ты?
— Я дриада — лесная нимфа. Мы не живем так долго, как боги.
— О. Это многое объясняет.
Например, почему она одна из самых красивых людей, которых я когда-либо видела.
— А Джесси и Джош?
— Сатиры. Как и я. Мы обычно живем в лесу, но всегда служили Зейну. Мы трое, и Сильви… Неслучайно она стала нашей приемной мамой.
Она прочищает горло и смотрит на часы.
— В любом случае, мне лучше поторопиться. Я скоро вернусь, чтобы навести порядок в доме. Постарайся поспать... на нормальной кровати, — говорит она, искоса поглядывая на пол, на котором я все еще лежу.
Я слегка улыбаюсь ей, и она бросает на меня последний взгляд, прежде чем уйти, закрыв за собой дверь и знаменуя собой очередной раунд мучительной, гробовой тишины.
Проходит время, а я все еще закутана в одеяло. Но мое тело все еще ощущается как декабрь. Пустота, холод и ни намека на жизнь.
Единственное, что я чувствую — это усталость.
Минуты сливаются в часы, я то проваливаюсь в сон, то выныриваю обратно. Вдруг меня охватывает дрожь, хотя я не помню, что мне снилось. Как будто мое тело отвергает одиночество. Как будто оно знает, что наше одиночество невыносимо. Оно знает, что нам нужен Зейн, чтобы жить. Шесть месяцев без него наверняка убьют меня, но, думаю, я должна попытаться.