- Как же так? Я же всё предусмотрел? Он не должен был трогать Люду...Не должен был...Я же хотел как лучше...
***
Глядя на осунувшегося адвоката, я поняла на кого было сделано настоящее завещание. Владимир Николаевич завещал всё жене. Сироткин же после гибели друга, испугавшись за жизнь Людмилы Сергеевны, составил такую бумагу, чтобы она была в безопасности, но не учёл одного...Виктор - настоящее чудовище, которое не погнушалось убить отца, который его вырастил и уж точно не поменяется ради меня. Я смотрела на Альберта Петровича всё ещё с гневом в глазах, так как сейчас считала именно его виновником моих бед. Он меня принёс в жертву своей любви, как ягнёнка. Может он и хотел, чтобы Виктор оберегал меня , как "хозяйку" денег, но вышло только хуже. Да уж, не зря говорят "Благими намереньями вымощена дорога в ад"...Мой личный ад. В котором мне пришлось гореть из-за чужого добра. Я посмотрела на Артёма Романовича и сказала:
- Если вы мне пообещаете, что с моими мамами ничего не случиться, то я подпишу все бумаги, которые надо. Что нужно сделать, чтобы посадить моего мужа хотя бы за доведения меня до попытки самоубийства?
Сироткин покачал головой и тихо сказал:
- Ничего не получится. Хотя это действительно наказывается законом, но на практике очень сложно доказать состав статьи. Нужно собрать сильные стопроцентные доказательства факта попытки суицида, совершенного не по собственному желанию, а по факту доведения человека до такого состояния, в котором он решил свести счёты с жизнью. Важно установить причинно-следственную связь между психологическим состоянием и суицидом. Это практически невозможно доказать. Единственное, что можно будет сделать - это привлечь Виктора за побои, но и здесь он нас обошёл. Время прошло уже предостаточно. У тебя всё зажило, а заключения врачей противоречивы. Виктор будет утверждать, что ты упала, а не он нанёс тебе повреждения. Его слово против твоего.
Я растерянно смотрела поочерёдно на хмурые лица адвоката и следователя. Мою недавнюю браваду, как рукой сняло.
- И что же теперь делать? Виктор хочет после моего восстановления усыновить ребёнка, а меня отправить в психиатрическую больницу. Он думает, что сможет таким образом удержать деньги. Может ему сообщить, что завещание фальшивое и начать следить, чтобы он не навредил маме Люде.
- Нет этого делать нельзя. Тебя, то есть вас, Анна он в покое не оставит по любому. Вы слишком много знаете. К тому же он сразу перестанет доверять Альберту Петровичу. Мы его только спугнём. -вступил в разговор следователь.
- Знаете, Анна, если Фролов вас сейчас не трогает, то можно было бы кое-что провернуть. У меня кажется есть идея как вывести его на чистую воду. Нужно сделать так, чтобы он сел и за заказное убийство, и за ваши побои, и за подтасовку документов в деле, и за новые грешки которые он попытается совершить, а мы ему не позволим.
Мы все вместе обсудили предложение Артёма. Взвесили все за и против и пришли к выводу, что этот план действительно может сработать, но действовать нужно очень осторожно.
Глава 19.
Прошёл год и несколько месяцев с того момента как я очнулась от комы, а точнее заново родилась. Я уже не только хорошо ходила, но и умела ещё кое что. А, именно я умела теперь постоять за себя. Почти каждый вечер я ездила в бассейн и занималась там. Для всех близких я просто проходила реабилитацию, выполняя рекомендации врачей. Но, на самом деле помимо восстановления двигательной функции я занималась приёмами самообороны. Вода позволяла отрабатывать удары с нагрузкой, контролировать в ней непослушное тело (в самом начале моих занятий) было проще, а падать совсем не больно. О этих занятиях знали только Артём, Альберт Петрович и моя подружка Юлька. Юльке правда было преподнесено всё немного в другом ключе. Ей было сказано, что такие занятия быстрее поставят меня на ноги, но так как это экспериментальные занятия, то родные не одобрят. Юльку вполне устроили эти объяснения. К тому же она видела положительные результаты моих занятий. Ведь благодаря им в скором времени я отказалась от инвалидной коляски в пользу подлокотных костылей, а потом сменила костыли на тросточку и вот я уже хожу без них. Мне пришлось обратиться за помощью к подруге из-за моей "тюремщицы" - Зинаиды Фюреровны. Пока я в сопровождении Юльки занималась в бассейне, та сидела в фойе и ждала меня. В сам бассейн её не пускали, поэтому она и не могла рассказать Виктору о том какими тренировками я занимаюсь, а главное с кем. Моим личным тренером вызвался быть Артём. У него конечно получалось приходить в бассейн не каждый день (работа), но он старался заниматься со мной как можно чаще. За время наших тренировок мы сильно сдружились, а Юлька мне постоянно шептала на ушко, что тренер ко мне неровно дышит. Я конечно отмахивалась от неё, но и сама замечала, как Артём на меня смотрит. На меня так никто и никогда так не смотрел. Даже Виктор, когда ухаживал за мной. Мой муж меня обольщал, соблазнял взглядом, а Артём смотрел с такой неподдельной нежностью и обожанием, что мне становилось не по себе. Я будто бы была центром его вселенной, к которому постоянно притягивался его взор. Я не хотела новых отношений. Не была к ним готова. И хотя меня не мучили угрызения совести, что я - замужняя женщина, я боялась новых чувств. Я боялась ещё раз довериться мужчине. Виктор у меня просто выжег часть души. Я думала, что на этом пепелище просто уже не сможет зародится любовь.