***
После моего восстановления Виктор засуетился по поводу усыновления ребёнка. Точнее удочерения. Виктор категорически не хотел мальчика. Толи не хотел в дальнейшем делить с ребёнком фамилии, толи думал, что на девочку будет легче оказывать влияние, толи не хотел потом в лице подросшего мальчика видеть сильного противника...Я не знаю. Но когда мой муж состряпал по быстрому документы, то сразу предупредил:
- Ребёнка выберешь сама, но бери только девочку, чем младше, тем лучше. Ребёнка будем брать в доме малютки, а не в детском доме. Мне сказали, там помладше.
Лично мне было всё равно какого пола будет ребёнок и сколько ему лет, месяцев или дней. Я смогу полюбить любого. Только страхов, с появлением ребёнка в нашей семье, теперь прибавится, так как я буду теперь переживать ещё и за малышку. Но я осознанно шла на этот риск. Так было надо. Я строго придерживалась плана, придуманного Артёмом. План был дерзким и опасным, к тому же на его выполнение требовалось время, но беспроигрышным. Если всё пойдёт так как надо, то Виктор сядет и надолго.
Глава 20.
Я конечно готовилась морально к тому, что могу увидеть в доме малютки, но всё равно была шокирована до глубины души. Вначале директор без намёка на угрызения совести приняла конверт от моего мужа, а потом обсуждала с ним выбор ребёнка так, будто это был мешок с картошкой.
- Почему нельзя взять ребёнка младше шести месяцев? Я вам, что мало дал? - возмущался Виктор.
- А, это вы со своими претензиями не к тому человеку обращаетесь. Я, что виновата, что у нас законы дураки пишут. Они думают, что если после отказа дать родителям шесть месяцев, то они сразу все свои проблемы решат и галопом примчат за своим чадом. А, брошенных у нас сейчас давно не поступало. - парировала директриса.
Меня зацепило слово "брошенных". Так говорят про ненужную вещь, но не как про ребёнка. Я решила уточнить:
- Простите, а, как это "брошенных".
- А, это те, на которых мамашки не удосужились даже время потратить и отказную написать. Либо в подъезд подкинут, либо в роддоме сразу оставят. Таких можно сразу же усыновлять. На таких детей очередь. И вопросы уже решаются через органы опеки. Это я могу на ваше прошлое глаза закрыть, а там раскопают то, что даже вы не знали. И деньги там не такие уже крутятся. - затараторила директриса и забегала глазами.
- Вам мало? Нужно ещё? Так вы скажите...Я добавлю. - с улыбкой проговорил Виктор, но его злое выражение глаз говорило сейчас о другом.
Директриса испуганно уставилась в глаза Фролову, глядя как крыса на змею, нервно сглотнула и выдавив из себя приветливую улыбочку тихо сказала:
- Нет, что вы...Это просто так к слову пришлось. Меня всё устраивает. Посмотрите деток по фотографиям или пойдёмте в группу? Там детки как раз сейчас укладываются на дневной сон.
Естественно Виктор захотел увидеть "товар" лично. И вот мы шли за директрисой по коридорам дома малютки, пахнущих хлоркой и запахом недавнего обеда. Шли практически в полной тишине. "Странно" - думала я, "вроде бы директриса сказала, что детки только готовятся ко сну, а тут так тихо". Всё стало понятно, когда мы вошли в спальню группы, где были детки от шести месяцев до года. В кроватках молча сидели дети и ждали, когда к каждому из них подойдёт нянечка и поможет снять одежду. Дети постарше тянули вверх ручки, но не для того, чтобы их взяли на руки, а чтобы нянечка одним движением сорвала с них платьишко или кофточку и по быстрому накинув на ребёнка одеяло перешла к другому ребёнку. Увидев посторонних, детки прильнули к решеткам кроваток, молча разглядывая нас. Маленькие узники несчастной судьбы и потерянного детства.