Я смотрела на Виктора и не понимала, как такого монстра могла родить обычная женщина. Пусть безнравственная и беспринципная, но всё же обычная женщина. И как, при той любви, что он получал от семьи Фроловых, в Викторе может быть столько ненависти. Я не понимала и наверное никогда не смогу понять. Вслух же я тихо сказала:
- Ты - чудовище. Страшное чудовище. Скажи, у тебя есть, хоть что-нибудь святое за душой?
Виктор поправил причёску ладонью и улыбнулся.
- Да, я - чудовище. Нас свёл вместе цветочек. Ты же не думала, что всё будет как в сказке и чудовище поменяется ради тебя, став белым и пушистым ради любви. У меня уже есть любовь. Любовь к денежкам. Вот оно святое за пазухой, что греет душу. Не верь тем, кто говорит, что не в деньгах счастье и за деньги не купишь ни здоровье, ни друзей. Счастье в них. Они дарят свободу. Друзья прекрасно продаются, поэтому у богатых людей друзей намного больше, чем у бедных. Ну, а по поводу здоровья...Ты и сама всё поняла. Если бы у тебя не было нужной суммы денег, то девчонка умерла бы, а есть деньги и всё...была бы жива и здорова, если бы я не приказал избавится от неё.
Я сжала кулаки и крикнула мужу в лицо:
- Ты убийца! Ты убил нашу дочь!
Виктор удивленно вскинул бровь.
- Нашу? Да, она никогда и не была нашей. Это чужой выблядок. Её жизнь не стоила и ломаного гроша, а ты на неё спустила все деньги отца. Кстати чувство родства мне не помешало прикончить папашу. Хотя ты этого и не помнишь, но разговорчик о том, что это я устроил тот взрыв у нас с тобой уже был. Ну, что же ты, вспоминай. Твой врач сказал, что при повторном стрессе ты должна всё вспомнить.
Мой муж стоял и улыбался глядя на меня, а я вначале опустила голову вниз, сделав вид, что ошеломлена и уничтожена, а потом резко вскинув подбородок, посмотрела прямо в глаза этой мрази. Настал и мой черёд удивлять супруга. Тем более, что камера засняла достаточно его признаний. Я сощурила глаза и позволила выплеснуться сквозь свой взгляд ненависти и презрению к тому, кого было трудно назвать человеком. Расправив плечи я выпалила:
- А, я и не забывала. Я помню каждое твоё мерзкое признание в убийствах и всегда помнила. Помнила для того, чтобы тебя когда-нибудь засадить за решётку. Такому зверю как ты, самое место в клетке. А, сейчас улыбнись. Тебя снимает камера.
Виктор замотал головой в поисках камеры, потом взревел и замахнулся, чтобы нанести мне удар в лицо. Я сработала машинально. Год с лишним отработки навыков самообороны дали о себе знать в экстренную минуту. Я схватила руку Виктора, крутанулась на ней одновременно нырнув за спину мужа и закручивая его руку назад. Когда Виктор начал сгибаться от боли в руке, нанесла удар локтём в область лопаток, придавая тем самым ему ускорение для быстрейшей встречи смазливого лица мужа с тумбочкой, стоящей у кровати. Послышался хруст, удар и звон битой посуды. Сама я отскочила в сторону, ближе к дверям. Тут же в двери палаты влетел Артём и задвигая меня себе за спину спросил:
- Аня, ты в порядке? Он тебя не ударил?
- Не успел. Я в порядке. Мне будет ещё лучше, когда это чудовище окажется за решеткой.
Виктор поднялся и обернулся на нас. Всё его лицо было в крови. Он потрогал нос, скривился и посмотрел на руку, которая тоже запачкалась кровью. Уставившись на меня глазами полными ненависти он прошипел:
- Сучка, ты сломала мне нос. Тебе это теперь не сойдёт с рук. Думаешь, что раз нашла себе помощника или любовника, то сможешь спрятаться у него за спиной? Не выйдет! Ты решила, что ты самая умная? Всё подстроила, тварь. Изображала из себя любящую жёнушку с отмороженными мозгами, а сама как паучиха плела сети за моей спиной. Камеры расставила...Ну, и что деньги сделают для меня всё. Были улики и нет улик. Пацана какого-то притащила. Да, что он мне сделает? Я его в порошок сотру, а тебя потом придушу...с радостью. Буду смотреть в твои совиные глаза и счастливо наблюдать, как уходит из них жизнь.
Я хотела уже съязвить мужу, что никаких денег ему теперь не хватит, чтобы отмазаться, но Артём как пружина сорвался с места и в мгновение ока оказался рядом с Виктором и схватив его за грудки припёр к стенке, чуть ли не приподнимая над полом. А, потом встряхивая моего мужа с каждым сказанным словом сказал:
- Я никому не позволю обижать Аню! Ни физически, ни словесно. Ах, да...и не стоит судить о людях по их внешности. Если я не ношу чёрный пояс и кимоно, то это не значит, что их у меня нет.
С этими словами Артём грубо развернул Виктора к стене лицом и надел ему наручники. Затем постучал в стену кулаком, подавая знак.