С этими словами мама разрыдалась, а я, что было сил в моём ослабленном теле, собрав всю свою волю в кулак, сжала её руку и старалась не сводить расфокусированного взгляда с маминого силуэта.
Глава 5.
Господи, какая же я была идиотка, когда решила вскрыть себе вены. Я думала, что избавлюсь от проблем, что я так спасаю маму и свекровь. Но почему я не подумала о том, каково будет маме потерять ещё одного близкого человека за столь короткое время. А, если бы её сердце просто не выдержало, то я стала бы причастна к гибели моей мамы. Я убила бы свою маму. Нет! Суицид - не лучший вариант решения проблем. Я буду искать другие пути и бороться до конца. Я стану сильной! Потому что только став сильной я смогу защитить близких мне людей. Теперь я понимаю, что совершила огромную ошибку. Я думала, что мной движет любовь к маме и свекрови (которая стала мне второй мамой). На самом деле, мной двигала месть. Желание отомстить затуманило мне голову. Путь мести - это ошибка. Но эту ошибку я использую во благо для себя. Моя кома даёт мне возможность заявить об амнезии. Амнезия не должна быть выборочной, иначе Виктор всё поймёт. Я должна "забыть" весь период, когда была несчастна с мужем. Ну, что же пусть последней контрольной точкой станет наша свадьба.
***
Потянулись долгие дни реабилитации. Я училась заново глотать, пить, есть какую-то жидкую размазню, пахнущую горохом. Училась чувствовать своё тело и управлять им. Получалось пока ещё плохо, но я очень старалась выкарабкаться из этого ужасного состояния беспомощности.
Кода моей маме и мед. персоналу стало предельно ясно, что я абсолютно всё понимаю и могу мало-мальски общаться, закрывая глаза, слабо мотая головой и сжимая чью-то руку, меня навестили сразу два врача. Один был врачом-реаниматологом, а другой - психологом. От врача-реаниматолога я узнала, что пострадала в большей степени не из-за того, что вскрыла себе вены, а из-за своего маленького роста, который поспособствовал тому, что я потеряв сознание, медленно сползла в воду, полностью поместившись в ванну . В мои лёгкие попала вода и я практически утонула. Кома наступила из-за гипоксии головного мозга, вызванной нехваткой кислорода. Я пробыла в гипоксической коме восемнадцать дней. За это время мне была сделана операция по сшиванию связки на левой кисти. Я её немного повредила, когда резала вену. Повреждённая связка не дала мне сильно порезать правую руку. На ней был лишь глубокий порез, который к моменту моего пробуждения уже полностью затянулся. Это меня несказанно радовало. Ведь я могла из-за своей ошибки (теперь я была уверена в том, что это была ошибка) получить ещё проблемы с функционированием доминирующей конечности. Практически стать инвалидом. А, я не хотела стать ещё более беззащитной, чем я была. Моя теперь цель и смысл жизни стать сильной. О такой же цели и начал рассказывать мне психолог.
После общения со мной психолог выглядел удивлённым. Он рассчитывал увидеть перед собой дезориентированную, раздавленную горем и депрессией девушку. А, увидел меня, которая изо всех сил сжимала его руку, отвечая согласием на вопрос " Ты хочешь жить?".
Психолог, видимо оказался упрямым в своём врачебном мнении, поэтому придя к своему, какому-то более логичному объяснению моего поступка, начал долго и муторно мне втолковывать:
- Поперечное повреждение вены запястья, в своём подавляющем большинстве случаев, не может явиться причиной летального исхода у здоровых людей. Я прихожу к выводу, что вы или осознанно или подсознательно чувствовали это и....Эммм... просто хотели обратить на себя внимание. Ну, признайтесь, вы же просто хотели, чтобы вас пожалели?
Я для успокоения врача, утвердительно слабо кивнула. А, сама подумала: " Ах, как же ты ошибаешься. Я тогда действительно хотела умереть. Простите, дорогой психолог, что не "загуглила", как это сделать правильно (чтобы со сто процентной гарантией). Ну и хорошо, что не получилось. Так лучше. Я жива. А, если бы не эта чёртова кома, то была бы ещё и здорова. Эх, Аня, везёт же тебе, как утопленнику в прямом и переносном смысле. Решила вскрыть вены, а в итоге утонула."
Психолог ещё долго задавал мне вопросы, делая пометочки у себя в блокноте, попутно рассказывая, как он любит таких пациентов, которые легко идут на контакт и не отказываются от психиатрической помощи. Сочувствовал мне, что придётся проходить долгую реабилитацию. Говорил, что сроки восстановления зависят только от меня. А, их продолжительность является для всех загадкой.