- Немедленно отпустите меня. Вы нарушаете закон, препятствуя расследованию.
Моя мама поставила поднос с едой на тумбочку и крикнула медсестре:
- Верочка, отпустите молодого человека. Не нужно, чтобы у вас были неприятности из-за нас.
Медсестра отпустила парня, но от дверей не отошла и попыталась возразить:
- Да, у меня и так будут неприятности, если я к вам этого впущу. -кивнув в сторону парня женщина продолжила. - Мне Лев Александрович строго-настрого наказал, что к Ане Фроловой пускать только родственников.
- Верочка, пусть молодой человек пройдёт. - попросила мама и тут же добавила: - Под мою ответственность.
Верочка тяжело вздохнула и закрыв дверь палаты ушла. А мы с мамой с интересом разглядывали вошедшего молодого человека, который слегка замешкался у двери.
Наконец парень подошёл ближе к моей кровати и представился:
- Я Артём Романович Титаренко - следователь прокуратуры, старший лейтенант юстиции. Мне поручили провести проверку с целью выявления признаков состава преступления после попытки суицида Фроловой Анны Валерьевны. У меня уже все сроки прошли, а я так не взял показания потерпевшей.
Затем парень тихо и более доверительным тоном продолжил:
- Понимаете, на меня начальство наседает, а к вам совершенно невозможно пробиться. Вас охраняют как министра какого-то. То врачи отфутболивают, то медсёстры не пускают. И главное на них даже удостоверение не действует. Не пускают и всё.
Высокий, чуть лопоухий, со светло русыми взлохмаченными волосами, большим ртом и носом картошкой парень казался намного младше своих лет и совсем, по-моему мнению, не был похож на следователя. "Не удивительно, что его не воспринимают всерьез даже с удостоверением. Мальчишка мальчишкой"- подумала я. Мне его даже немного жалко стало. "Да, неисповедимы пути твои, Господи. Одному чудовищу дал обворожительную внешность, а слуге закона - внешность дворового пацана". Думала я, а потом одёрнула себя. " Не о том ты Аня думаешь. Не о том. Надо решить нужно ли рассказать следователю о Викторе или нет". Решив, что однозначно не стоит, так как этот Артём Романович внешне не сильно походил на защитника, а главное у меня пока нет доказательств в причастности моего мужа к заказному убийству. Как говорится слова к делу не пришьёшь. Моё слово, против слова Виктора. Приняв столь важное для себя сейчас решение - молчать об истинном лице Виктора, стала разглядывать следователя дальше, а заодно слушать его разговор с моей мамой.
Мама говорила следователю, что я ещё не могу давать показания, так как у меня ещё не восстановилась речь. А, она же, уже давала показания вместе с другими родственниками и прислугой. А, ещё участковый забирал записку Ани, написанную перед попыткой суицида, которую лично она видела и подтвердила, что это подчерк дочери. Следователь ей же парировал, что лично у него после прочтения показаний и заключения судмедэкспертизы возникли вопросы и какие-то противоречия в показаниях.
Мама, видимо устав спорить со следователем, вздохнула и привела последний аргумент.
- Она всё равно не сможет вам ничем помочь. У дочери после комы выявили признаки амнезии. Она многого не помнит. Точнее, она не помнит почти год из своей жизни.
Глава 8.
У следователя вытянулось от удивления лицо и он пробормотал:
- Простите... Я не знал... Мне даже про кому не сообщили. Просто написали, что пациентка при поступлении находилась в бессознательном состоянии.
Парень посмотрел наконец на меня. За всё время, как он появился в дверях, следователь смотрел на медсестру и маму, лишь слегка скользнув по мне взглядом в самом начале.