Рада, чувствуя, что на глаза наворачиваются слезы, смотрела прямо перед собой, отчетливо понимая, кто сидит на спинке лавочки с остановившимся взглядом. От этого понимания становилось еще страшнее и хуже. Девушка могла принять многое, готова была поверить в странности, но всему есть предел. Видеть умерших людей, молчаливыми тенями наблюдающих за живыми, она не хотела.
– Рыжая. – Голос дрожал, когда Рада задавала провокационный вопрос. – Это памятник, и именно поэтому на лавочке никто и не сидит?
– Все так! Но не будем грустить! Пошли дальше искать место под солнцем или, вернее, под луной!
– Пошли… – Девушка послушно двинулась следом, бросив прощальный взгляд на мраморную лавочку. Грустная симпатичная девчонка медленно исчезала в сгущающихся сумерках, а Рада внезапно успокоилась. Похоже, со странностями придется смириться, иначе они сведут с ума.
Глава 6
Бер
Темнело. Воздух сгущался, нарастал гул голосов. Казалось, после того, как вспыхнули фонари, народа на центральной аллее парка только прибыло. Какое-то время Рада боролась с желанием рассказать Рыжей о том, что, похоже, видит призраков, и почти проиграла сражение. Но тут среди разномастной, незнакомой толпы увидела Бера. Его компания расположилась чуть в стороне, у старого, неработающего фонтана, но девушка не хотела искушать судьбу и встречаться. Находиться недалеко от него было почему-то очень неуютно.
– Слушай, пойдем отсюда! – Рада оглянулась через плечо на Бера, который стоял, прислонившись к своему мотоциклу. Руки парень сложил на груди словно специально. Мышцы, как у героя боевика девяностых, хищно вздувались под тонким трикотажем темно-серой водолазки, а колючий взгляд из-под надвинутой на брови банданы, казалось, пронизывает насквозь. И еще Раде не нравился его мотоцикл – он являлся символом вседозволенности. Парк явно был пешеходной зоной, но, по всей видимости, не для Бера.
– До жути неприятный парень! Прямо аж в дрожь бросает!
– Ну, это ты зря, – не согласилась Рыжая. Она, в отличие от Рады, была бы не против подойти к компании, но послушно развернулась, подхватив приятельницу под руку. – Бер неплохой. Не понимаю, чем он тебе так не глянулся? Парень как парень! Даже вполне симпатичный и эффектный. Нужно как-нибудь нарисовать, колоритный типаж… заставить бы его раздеться… – мечтательно протянула она, сощурившись от удовольствия. И тут же стала похожа на кошку, пытающуюся стянуть со стола кусок колбасы. Рада этих мечтаний и восторгов не разделяла.
– Да ну! – Она махнула рукой, втайне радуясь, что тема призраков сама собой стала неактуальна. Обсуждать Бера было безопаснее. – Мрачный, с этим тяжелым взглядом и темными водолазками – он пугает, и вообще в нем чувствуется нечто звериное. Ты сама его не боишься?
– Нет. – Рыжая беспечно пожала плечами. – Он не сделал мне ничего плохого. А по поводу мрачности, так у всего есть причины, и у этого тоже. Причем очень даже весомые.
– А причины внушать ужас одним взглядом?
– Ну, это просто у тебя разыгралось воображение. Вот и все.
– Ну, так развей мои страхи. Расскажи о причинах мрачности Бера. Вдруг я проникнусь и оттаю?
– Понимаешь, – не очень охотно продолжила Рыжая. Видимо, желая вступиться за своего знакомого, она начала разговор, который сама не очень хотела продолжать. – Когда четыре года назад Бер с родителями приехал в наш город, местная газета тут же опубликовала скандальную статью. Прошлое, от которого бежала семья Окуловых, настигло их и здесь. Признаюсь честно, я не осталась в числе равнодушных и даже глянула в Интернете подробности этой истории.
– Какая история?
– Сейчас постараюсь рассказать тебе то, что знаю сама. Только учти, я не настолько хорошо знакома с Бером и от него самого это не слышала. Он не распространяется о прошлом, и, сама понимаешь, не многие решаются спросить… Так вот, в Москве жила обычная семья необычного достатка. Папа – крутой делец, нечистый на руку, то ли юрист, то ли депутат, то ли нотариус. Врагов у него было много и покровителей немало. Жесткий, если не сказать жестокий, беспринципный. Совсем непонятно, как с ним уживались утонченная жена и похожий на нее сын. Артем Окулов – подающий надежды музыкант, ребенок тонкой духовной организации. Короче, не парень, а оранжерейный цветок…