– Всему свое время. – Алекс тихо усмехнулся и чуть ближе притянул Раду к себе. По телу разлилось приятное тепло, и девушка глупо улыбнулась, опустив глаза, чтобы этого не заметил парень.
– Мы почти добрались! – Он махнул рукой, показывая куда-то вперед. – На том конце площади припаркована моя машина.
Молодые люди вышли через центральные ворота парка и миновали пустынную рыночную площадь, вымощенную брусчаткой. В центре нее стояло странное сооружение, напоминающее большую, громоздкую беседку без стен, но с крышей, опирающейся на массивные светлые колонны.
– Что это? – не удержалась от вопроса девушка.
– Раньше были городские весы, – пояснил Алекс, – а сейчас просто еще одна незначительная деталь старого города, памятник архитектуры. Здесь таких много, они – дань прошлому, которое не вернешь, да и не нужно возвращать… Мы уже на месте, – сменил тему парень и остановился у припаркованного сразу за рыночной площадью одинокого автомобиля.
Рада не любила «Мерседесы» за их показной шик и вызывающую хищность, но сейчас ей было приятно садиться в дорогую машину с кожаным салоном. Девушка ощутила себя принцессой. Стоило признаться: если бы Алекс ездил на «девятке», то утратил бы толику своего шарма и загадочности. Но парень не подвел, и от этого голова у девушки закружилась еще сильнее.
Рада устроилась на переднем сиденье и прикрыла глаза. «Такого не бывает!» – подумала она. Девушка никогда не верила в принцев на белом коне или «Мерседесе», поэтому даже представить не могла, что однажды нереальный, сказочный принц приедет за ней, спасет от бандитов и увезет с собой, хотелось бы верить, в замок.
Суматошные мысли путались, Рада даже оставила попытки в них разобраться. Сегодня случилось слишком много всего. В голове не укладывалось, ладони были влажными, а сердце бухало в грудной клетке. Казалось, его биение слышно на полтора километра в округе.
Рада чувствовала, что делает глупость. Наверное, действительно следовало поехать в больницу и написать заявление в милицию, но ей просто не хотелось тратить на это оставшуюся ночь. Вряд ли сегодня ее поджидает еще какая-то опасность. Не рядом с сильным и смелым Алексом точно. По крайней мере, именно так хотелось думать. Глаза слипались, и Рада совсем не могла поддерживать разговор, хотя и была не прочь узнать о новом знакомом как можно больше.
Алекс тоже молчал, он сосредоточенно и неторопливо вел машину, которая шла настолько мягко, что не чувствовалось ни рычание мотора, ни неровности дороги под колесами, было лишь тихое умиротворение и мягкое кресло. Едва слышно гудел кондиционер, а из динамиков лилась медленная лиричная музыка, от которой начало клонить в сон. Девушка даже немного задремала. Очнулась только тогда, когда ее спутник заглушил мотор.
Машина остановилась перед огромным особняком, стоящим чуть в стороне от основной улицы. Здание впечатляло – двухэтажное и с белыми колоннами, упирающимися в высокую крышу. Похоже, в этом памятнике архитектуры и жил Алекс. Дом словно застыл на картине, изображающей тихую улицу девятнадцатого века.
– Ничего себе, – потрясенно выдохнула Рада, выбравшись из машины и аккуратно прикрыв за собой дверь. После пережитого стресса и полудремы состояние было странное, какое-то полупьяное и отрешенное.
Даже на ногах получилось устоять с трудом, девушку ощутимо мотнуло на высоких каблуках. Заметив это, Алекс усмехнулся и подал руку, помогая преодолеть полметра газона до утоптанной тропинки, ведущей к особняку мимо разрушенного почти до основания каменного забора. От него остался только давно не крашенный кусок чуть длиннее метра и высотой по пояс.
– Этот дом – достояние предков, – немного смущенно ответил парень на восторженный возглас Рады. – Пошли. Внутри еще интереснее.
– Он весь твой? – Девушка зачарованно уставилась на огромный, старинный особняк с дверями из массива дерева.
– Не совсем мой, – покачал головой парень. – Принадлежит семье с начала восемнадцатого века.
– Неужели советская власть не конфисковала?
– Пыталась… – Алекс замялся, словно разговор доставлял ему неудобство. – Но к началу революции в доме жила лишь одна сумасшедшая бабка-цыганка, которой, поговаривают, к тому времени было хорошо за сотню лет – местная сумасшедшая долгожительница. О ней шла дурная слава, дом тогда не выглядел богатым, все ценное и так давно распродали, и местные сюда не совались. У красных на поместье сначала были свои планы. Комиссары приходили «раскулачивать» старуху-цыганку, но, поговаривают, сбежали с воплями ужаса и больше не возвращались. Дом так и стоял заброшенным больше полувека…