Она впервые за вечер рассмеялась непринужденно.
— Когда такое случится, Эдди, ты узнаешь об этом первым.
— Я подожду. А пока не потанцевать ли нам?
— Потанцевать?
Она бросила взгляд в конец ресторана, где трио музыкантов наигрывало романтические мелодии сороковых и пятидесятых. Две пожилые пары медленно, с очевидным наслаждением кружили на небольшой танцплощадке. Она покачала головой. После того, что случилось в понедельник вечером, сама мысль о том, чтобы снова оказаться в объятиях Неда, приводила в трепет.
— Извини, Эдди, но мне бы что-нибудь повеселее. Ведь мы с сестрами выросли под Джона Траволту и "Лихорадку субботней ночи". Без вакханалии огней и мощных усилителей мои ноги не придут в движение.
— А я знаю, куда пойти. Тут за углом есть настоящий диско-клуб. Пойдем, если хочешь.
Она посмотрела на него заблестевшими глазами.
— Стены, обитые черным бархатом, обалденные напитки и яркие лучи?
Он ухмыльнулся.
— Все точно. Тебя это устраивает?
— Звучит привлекательно. Чего мы ждем?
Эдвард остановил машину на стоянке у дома Конни в Арлингтоне. Она сонно зашевелилась.
— Что, нужно двигаться?
— Ну, если только хочешь выбраться из машины.
Она зевнула и заставила себя выпрямиться на сиденье.
— Полагаю, мне не помешало бы хоть немного поспать.
— Ночь почти на исходе.
Она бросила взгляд на свои часы.
— Четыре! О небо, ничего удивительного в том, что я так выдохлась.
— Ночь пролетела незаметно, а?
— Слишком уж. Мои подошвы ноют и взывают к милосердию, но я так не веселилась уже несколько лет. Как так получилось, что никто не сказал мне, какой ты фантастический танцор?
— Моя семейка не знает всех моих секретов, — беспечно откликнулся он. — Кстати, как это никто не сказал мне, что ты можешь делать шпагат? Не говоря уже о сальто назад.
Она застонала.
— Ага, и завтра у меня будут болеть все мышцы в доказательство этого! Нед, тебе не кажется, что мы были несколько… несдержанны во время последнего танца?
Он ухмыльнулся.
— Ты так думаешь только потому, что диск-жокей засвистел, а бармен уронил поднос со стаканами? Нет, ты была бесподобна, Конни.
— Надо идти. Если только найду свои туфли… — Она зашаркала пальцами ног по полу, и Эдвард наклонился и подобрал ее босоножки.
— Ты эти искала?
— Да, спасибо.
— Дай-ка я тебе помогу. Слишком холодно идти босиком по асфальту.
Он опять наклонился, и Конни уставилась на его затылок, пока он надевал ей туфли и застегивал ремешки. Его темные густые волосы вились на шее, и она не удержалась и прикоснулась к ним рукой. Ее пальцы взъерошили пружинистые волосы, и Эдвард замер.
Сообразив, что она делает, Конни поспешно убрала свои заблудшие пальцы. Нед выпрямился и вернулся на свое сиденье.
— Что, мне пора стричься? — спросил он странно натянутым голосом.
— Нет-нет. Все нормально.
Дура, мысленно выругала она себя. Если бы ты подтвердила, что они слишком длинны, тебе не пришлось бы искать другого объяснения, почему ты гладила его шею.
— Волосы у меня отрастают быстро.
Она вздохнула с облегчением — он не зациклился на временном помрачении ее ума.
— Вот как? Ну, ладно, спасибо за чудесный вечер. Мне пора в постельку. Завтра я договорилась позавтракать с одним приятелем. Хорошо же я буду выглядеть, если не высплюсь.
— Кто-нибудь, кого я знаю?
— Не думаю. Он помощник попечителя Смитсоновского музея. Славный человек.
— А, чудесно. — Эдвард помолчал, потом выбрался из машины и обошел ее, чтобы открыть дверцу для Конни. — Я провожу тебя наверх. Лучше убедиться, что в коридоре тебя не поджидают призраки и вурдалаки.
Они хранили молчание, пока не оказались в холле у ее двери. Эдвард бросил взгляд на нее.
— Спокойной ночи, Конни. Спи хорошо.
Она пожалела, что не видит выражения его лица и не может догадаться, о чем он думает. Его рот оказался очень близко к ее рту. Если она чуть-чуть поднимет подбородок, он не сможет уклониться от поцелуя. Разумеется, она вовсе не хочет целовать Неда. Она злилась целую неделю на него именно потому, что он поцеловал ее в понедельник. Зачем провоцировать то, что приводит ее в ярость? Просто попрощаться и уйти.
Конни приподняла подбородок. Ее губы коснулись губ Эда. Какое-то подвешенное во времени мгновение он не шевелился. Потом сильные и нежные руки медленно обхватили ее и притянули к груди. Он запечатлел на ее устах долгий страстный поцелуй, пока руки прижимали ее к напрягшемуся, отвердевшему телу.
У Конни закружилась голова, по ее жилам побежал огонь. Потом вернулся знакомый страх, и ее охватила паника. Она отдернула голову, но Эдвард не отпустил ее.