— Как вы ухитряетесь сочетать семейную жизнь с работой врача? — с нескрываемым любопытством поинтересовалась Конни.
— Я не всегда работаю полный рабочий день, — объяснила Диана. — Не вижу особого смысла рожать детей, которых будут воспитывать няни, а так и было бы, если бы я стала акушеркой. Приходилось трудиться до седьмого пота на медицинском факультете, и мне вовсе не хотелось потерять такую подготовку. Поэтому я забыла об акушерстве и стала дерматологом.
— У дерматологов ведь не бывает неотложных случаев, — заметила Конни.
— Почти никогда, слава Богу. Закончив стажировку, я нашла работу с неполным рабочим днем, а сорок часов в неделю начала работать, когда дети перешли в среднюю школу. Джефри перегорел и готовится уйти на покой, а я только вхожу в форму. Лет через двадцать, когда мы вернемся из Польши, он сможет остаться дома и готовить ужины, пока я буду делать карьеру.
Конни незачем было спрашивать, довольна ли Диана своим выбором. И она, и Джефри излучали удовлетворение жизнью и друг другом. Не каждая женщина могла бы согласиться на компромисс, достигнутый Хеллерсами, но Конни подумала, что они живут в полной гармонии. Правда, Джефри потихоньку строил свою промышленную империю, а Диана внесла изменения в свои профессиональные планы и пожертвовала некоторыми намерениями, чтобы держать на поверхности семью. Но была бы она счастливее, если бы отвергла Джефри и осталась верна мечте стать акушеркой? Конни не сомневалась в ответе на свой вопрос. Лицо Дианы светилось гордостью, когда она упоминала своих троих детей, и ее глаза теплели всякий раз, когда она бросала взгляд на мужа. Она явно считала себя полностью состоявшейся женщиной.
Конни сказала об этом Эдварду, когда он подвозил ее домой.
— Диане и Джефри повезло, — согласился он. — Но я полагаю, большинству пар значительно труднее сочетать свою карьеру и частную жизнь, чем этим двоим.
— Я догадываюсь, ты подсунул мне Диану как пример того, насколько легко женщине в наши дни сочетать карьеру с семьей и материнством.
Он улыбнулся.
— Я рад, что я предсказуем на все сто процентов.
Она могла бы сказать ему, что в последние две недели он был предсказуемым, как тигр, решающий, кого скушать на ужин — оленя или антилопу, но решила не говорить ничего, что могло бы нарушить наконец восстановленное взаимопонимание.
— Зайдешь на чашечку кофе? — спросила она. — Только половина одиннадцатого.
Нед насторожился, и она рассмеялась.
— Не бойся, тебе ничего не угрожает. Сол — тот парень, что пригласил меня вчера на поздний завтрак — подарил мне настоящий кофе в зернах, крошечную бутылочку виски и немного взбитых сливок. Так что мы можем приготовить кофе по-ирландски.
— Ушлый мужик, сразу сообразил, что к тебе нужно приходить со своим кофе и со всеми причиндалами.
Конни заулыбалась, ничуть не обиженная.
— Умный, добрый, но сама тоска. Поверь мне, я завидовала вчера тебе и Роберте, тому, что вы наслаждались ужимками горилловых детенышей.
Он бросил на нее косой взгляд, припарковывая машину.
— Хочешь пойти со мной в зоопарк в следующий уик-энд? Там ждут со дня на день рождения еще одного шимпанзе. Нам может повезти, и мы увидим новорожденного.
— С удовольствием. — Ее удивил восторг, охвативший ее при одной мысли о том, чтобы провести полдня в обществе Эдди. Удивил потому, что в их отношениях возникла натянутость после того, как он объявил о своем намерении жениться. Однако было уже поздно, ее одолевала дремота, поэтому она улыбнулась ему, не желая портить свое хорошее настроение дурацким анализом. — Так ты идешь?
— Конечно. — Он открыл ей дверцу, и они вошли в вестибюль ее дома. — Хоть и малоприятно сознавать, что в твоей жизни мне отведена роль кофейного ситечка.
Она покачала головой с притворной серьезностью.
— Но это не главная роль, Нед. Есть и другие роли, которые я ценю выше.
— Назови хотя бы одну.
— Можно было бы и назвать, но в приготовлении кофе у тебя просто талант. — Она зевнула и нажала кнопку вызова лифта. — Уже очень поздно для серьезного разговора. Поверь мне, Нед, ты самый классный мужчина в моей жизни.