— Пидор!! Блядь!! Я же кровью истеку, — воет, мотая машину между полосами.
Больно. Еще бы.
А ты как думал дружок. Ведешь себя как мудак, будь уверен, что ответят тем же. Даже в темноте видно, как багровеет его лицо. Свистит через зубы и не торопится отвечать на вопрос.
Членовредительство — это не мое. Не считаю гуманным смаковать мучения. Но его подъебки рвут по живому.
Мы с коллекционером чем-то похожи. Хочу себе Еву так же, до ломоты в костях. И болеутоляющее здесь одно. Чувствовать ее рядом.
Вина нещадно выгрызает все внутренности. Если бы удержался и не давил на Белочку, то было бы совсем не так. И я охуеть как боюсь за нее. Этим и расплачиваюсь, вывернутыми наизнанку жилами.
Даю пострадавшему пару минут, свыкнуться с ощущениями, потом снова спрашиваю:
— Повторю, для особо одаренных. Куда увезли девушку?
— Не знаю, — рычит, стягивая одной рукой рану, — У нас было распоряжение, только по поводу тебя, — просипев последнее, щелкает зубами и замолкает. Неистово скребет оплетку на руле.
Мобильник не затыкается, прыгает по панели, затем слетает под кресло. Псы позади, беспокоиться, по поводу смены траектории. Кто знает, сколько их умрет за ночь, пока я подберусь к вожаку. Шквал эмоций не то, что не утихает. Задает русло, по нему и гонит. Подключает все аварийные ресурсы.
Убью суку, без сожалений и раскаяния.
Ну что, коллекционер, начинаем охоту.
Глава 49
— Айрин. Айрин, прекрати нас накажут, — писклявым голоском пытаюсь втолковать сестре, что ее затея вызовет недовольство у папы
— Никто не узнает, что это мы, — продолжает передвигать бутылки на полке в кладовой. Это бытовая химия и мама строго-настрого запрещает к ней прикасаться, — Колин должен ответить за то, что разбил мою копилку. В ней были три сотни. Целых три сотни. Я весь год копила.
Обеспокоено смотрю, как она достает пластиковую банку с дозатором.
— Что это? — подбираюсь ближе к стремянке и заглядываю через плечо. Рина читает этикетку, проводя пальцем по черным буквам.
— Написано жидкость для розжига.
— И зачем она тебе?
— Оболью и подожгу теннисные ракетки Колина. Я слышала, как папа ругался, что он курит какую-то травку. На нас и не подумают, — ее глаза выглядят, как всегда невинными, и я путаюсь. Терпеть не могу, врать родителям. Ее игры почти всегда приводят к беседам, во время которых, мне очень стыдно. Я краснею и теряюсь, а потом не сплю по ночам, придумывая, как попросить у мамы с папой прощение.
— Айрин, это плохо. Я не хочу в этом участвовать и пойду расскажу маме, — припугнув, уже разворачиваюсь к выходу.
— Только попробуй. Я, до конца своих дней, перестану с тобой разговаривать.
Тут же всколыхивается протест, она действительно может неделями меня не замечать. Это сильно задевает, так как мы очень близки. А до конца своих дней слишком долго. Я не выдержу.
— Это гадко, так делать, — обижено всхлипываю, зажимая футболку в комок. В груди колет от ее жестокости.
— На чьей ты стороне? На моей или на его? А когда он распорол твоего медведя и выкрасил в красный все внутренности, и потом пугал перед сном. Кто тебя спас? А? Выбирай, — последним словом не оставляет мне выбора. Не могу постоять за себя, даже в школе. Айрин всегда приходит на помощь.
— Мне тогда было пять, — Айрин выжидающе глядит на меня, — Ты, — сдаюсь под напором.
— Вот. Никогда не забывай, кто тебя защищает.
Спрыгнув с последней ступеньки, тащит меня под руку в комнату брата. Я остаюсь наблюдать за коридором, пока она осуществляет задуманное. Слышу, как хлопает входная дверь и голос Колина. Прошу Айрин поторопиться. Немного не успеваем и Колин замечает, как мы крадучись, отходим от его спальни.
— Мелкие личинки, что вы там делали, — кричит, бросаясь в погоню.
Мы бежим врассыпную. Я заскакиваю в свою комнату и удерживаю дверь. Прислушиваюсь несколько минут, но ничего не происходит. Осторожно выглядываю в узкую щелочку — никого. Спускаюсь вниз. Айрин с довольной улыбкой достает из холодильника сок.
— А где Колин? — интересуюсь и беру второй стакан, налитый ею для меня.
— В подвале. Пусть посидит, пока все его вещи не сгорят.
— Надо потушить, — обеспокоенное налегаю.
— Еще пару минут и схожу за водой, — запрыгнув на стол, чистит апельсин и делит пополам, — Тебя мама искала, сказала, что она в мастерской.