Иду, шаг за шагом, приближаясь к осыпающемуся краю карьера. Там останавливаюсь. Дальше идти некуда, раскопанная яма — похожа на обрыв. Вглядываюсь в темнеющую пропасть. Боюсь проронить хоть звук. Даже боюсь думать и предполагать, зачем мы здесь. Что он хочет сделать. Очередная игра или тест?
Нервно тру немеющие от холода ладони. Дамир не торопится, нарушать пугающую тишину. На короткий миг, кажется, что я осталась здесь одна. Это до тех пор, пока моего затылка не касается, холодный ствол.
Каждая мышца в теле срывается в бег. Судорожным спазмом охватывает каждый орган. Желудок вяжет. Легкие качают воздух вперемешку с морозом.
Это запредельный уровень паники. Мега доза. Макси предел. Так близко к краю, я себя еще не чувствовала. Утраивает весь разлад — эти ощущения дает мне человек, которому свою жизнь я доверяю, больше чем кому либо.
Головой я понимаю, что это вроде наказания. Или нет? Я жестоко ошибаюсь, и он столкнет меня в бездну. В нее мы летим с первой встречи, и настала пора коснуться самого дна. Разбиться.? Что будет через несколько минут?
Судорога сеется мелкими приступами, обхватив себя за плечи, снимаю часть порывистой дрожи. Не успокаивает.
Тепло его пальцев на шее, заставляет вспыхнуть от контраста. Холодящие прикосновения металла в волосах. Горячие подушечки, вдавливающиеся в кожу, как клеммы с высоковольтных приборов. Его дыхание, стекает паром, мелким покалыванием отзывается на ушке.
— А теперь о доверии. Ты мне доверяешь, Ева? Насколько сильно? — жесткий голос, мягкий акцент, разбавляющий букву в середине слога с именем. Черная дыра в нескольких сантиметрах под ногами, и дуло пистолета под углом приставленное к моей голове.
Двумя часами ранее…
Навязанный поцелуй Алихана длится совсем недолго, но я успеваю прочувствовать, каждый отталкивающий нажим его губ. Твердые, чужие, нежеланные.
В сознание молотится одна мысль. Дамир так и останется наблюдать, или уйдет. Оставит меня в руках человека, претендующего на то, что я никому не готова дать, кроме одного единственного, того кто будит во мне женское начало.
Стремительное освобождение, дает возможность захватить в полном объеме кислород и подобие уверенности.
Алик отлетает, пропахивая по столешнице и сметая лицом стаканы, стопки, бутылки, оказывается на полу. Вавилов позволяет ему подняться, тут же удар жуткой силы приходится ему в челюсть.
Я хоть и не давала повода, чувствую себя виноватой. За ту агрессию, с которой каждый бросок кулаков, ложится в отбивающееся тело. От вида сцепившихся насмерть мужчин, кусаю нижнюю губу до крови. Дамир, безжалостно пресекает Алихану, любую попытку ответить. Волна адреналина сносит нерешительность, и я бросаюсь к нему.
— Хватит! — кричу, цепляюсь за его шею, — Дамир, пожалуйста, остановись.
Хрустнув позвонком, в слепой ярости, переводит взгляд на меня. Диковато настойчиво, прижимаюсь и сдерживаю, его насколько могу. Под моими руками клокочет атомный реактор его мускулов, если взорвется — погребет под собой все живое, и меня в том числе. Шероховатой поверхностью сбитых костяшек, проходится по моей губе, стирая каплю с металлическим привкусом.
— Это не он… я сама, — оправдываюсь, чтобы избежать фатального недопонимания. Его уже слишком много, — Увези меня отсюда, поехали домой, я все объясню, — выпаливаю в таком темпе, что глотаю половину букв.
Очень сложно собрать сумбурные факты и сделать вывод. Что я собираюсь объяснять. Почему сбежала и не предупредила. Или почему Алихан накинулся с поцелуями и проблема была не во мне, а в том что его система коммуникаций засбоила, выдала ошибку, относительно моих знаков.
А может вообще, Дамир думает, что я была не против. В таком случае зачем кинулся в драку. Ну не на собственническом позыве же.
Пока я перевариваю в голове конфликт, попутно сжимая мужской свитер в руках. Держусь в навалившейся слабости, как при отключке питания. Либо удерживаю. Слабоватый рычаг. Стоит на месте, потому что сам этого хочет.
Вокруг кромешный бедлам, люди суетятся, поднимая и приводя в сознание пострадавшего. Дамир в натянутой позе, давит ладонь мне на спину и подталкивает к выходу. Открываю рот, чтобы озвучить причину притащившую сюда. В одной из комнат раздается истошный вопль.
Движимая силой, иду за своим телохранителем. Меня почему — то окатывает нехорошим предчувствием. Интуиция.
Дверь в ванну распахнута. Лана стоит посреди с побелевшим лицом и с полными ужаса глазами, смотрит, на лежащую на полу Нину. Ее щека и висок измазаны кровью, белый край керамической раковины, с таким же сползающим вниз, алым следом.