Резко прерываясь, покидает мое тело, Растекается горячей струей на лобке. Пальцами смазывает свою сперму по промежности и проталкивая во вход. С опаской проникает осознание того, что он творит. Аптека. Контрацепция. Позже. Это весь запас несвязанных мыслей.
Хмельной улыбкой принимаю, завершающий томительно — страстный поцелуй. Крепко обнимаю, удерживая между нами атмосферу, набитую густотой воспаленных тел.
Постепенно белесые мушки перед глазами оседают. Разместившись боком на узкой полуторке в гостиничном номере, молчим несколько минут.
Я думаю, как могло бы все сложиться, если бы между нами не было стольких препятствий. Отлично же понимаю, что случайная. Ни о каком совместном будущем, речи быть не может.
Мы сейчас очень близки. А потом? Захочет ли оставить меня в своей жизни. Мне же там нет места. Это все лишь на время. Загоняюсь даже тем, что мельком допускаю, как можно дольше убегать от коллекционера.
— Почему именно я ему так нужна? Что во мне особенного? — говорю это, и вся магия утра меркнет.
Добро пожаловать обратно в ад.
Охота продолжается. Я все еще добыча. Подтягиваюсь к изголовью и забираю с тумбочки чашку.
— Я не знаю.
— Может он сталкер?
— Сталкеры, как правило одиночки, а у этого буйнопомешанного целая система. Вспоминай, Арина говорила о каких-нибудь внезапных деньгах, или еще что-то типа того.
Дамир встает, натягивает боксеры, и захватив свою порцию кофеина, садится напротив, укладывая тарелку с выпечкой между нами.
— Квартиру в Москве ей купил папа. Пед институт тоже. Да и он нас в этом плане не разделял. Мы, знаешь ли, девочки не бедные. Я просто не люблю эту мишуру, поэтому по максимуму кручусь сама, не без помощи конечно, но это так, если сильно прижмет. А Арина не стеснялась пользоваться его широким карманом. Какой ей смысл, искать деньги на стороне.
— Отец чем занимается?
— У него сеть ресторанов. Не особо крупная, но вполне себе прибыльная.
— А ты, какого хрена, тогда на правильном питании?
— Папин шеф — повар — мой крестный. Все детство откармливал как поросенка, вот и представь себе, толстую, рыжую девочку в частной школе.
— Да уж, трудное детство было у домашней кошки, — с явной насмешкой в голосе подсовывает еще один кусочек сдобы. Возмущаюсь и тем, и другим.
Знал бы он, сколько слез я пролила в школьном туалете, пока не решила поставить жирную точку, в жирном вопросе и не взялась, с остервенением кромсать свое тело занятиями и диетами. До золотой середины в виде пп и пилатеса, была еще и булимия в легкой форме.
Бррр. С содроганием вспоминаю тот период и кушетку психолога. Он еще тогда сказал, что проблемы с весом, это последствия детской травмы. Мы не придали этому значения. Какие могут быть травмы у папиной принцессы.
— Не смущает, что рассказала историю школьного буллинга. Поверь, это было очень стремно, до сих пор испытываю дикий стыд, когда обжираюсь, — накидываюсь с претензиями.
— Ммм… тогда молчу про пять оберток от шоколада.
Обязательно было напоминать. Что произошло вчера — не считается. Жаль нельзя и остальное так же обнулить. Сжечь, как ненужные калории.
— Надо, Лане позвонить. Ума не приложу, зачем понадобилось нападать на Нину, — перевожу стрелки в нужное русло. Дамиру плевать на мои подростковые мученья. А у меня эта часть биографии вызывает тошноту. Он то, явно сам тролил всех в детстве. Попробуй такого обидь.
— А ты не догадываешься? — одариваю выражением — просвети, — Это был повод, выманить меня из лофта и подобраться к тебе. Но беличье ай кью, даже бабочкофилу не догнать. Довела его до нервного срыва.
Охренеть! Какая уместная шутка. Глотаю и снова перекидываю ленту. По его стянутой позе определяю, что жутко хочет наподдать за побег.
— Думаешь послание пустышка?
— Может и нет. Там видеокассета.
— Боже, ими еще кто-то пользуется. Что вообще за фигня?
— У Стива в Лондоне большой архив. На этой наклейка содрана, но у него они маркированы цифрами. А тут есть аналогичная пометка — ноль пять.
— Так датируют сокращенно года, — поясняю недоговоренность. В ответ, с меня нагло сдирают одеяло и вытряхивают из кровати.
— Одевайся, уикенд закончен. Тик — так, Ева.
— Очень романтично, — за дерзость, получаю жгучий шлепок по заднице и демонстрирую не модно свекольный оттенок на лице.
— Я с нашей первой встречи, пиздец какой романтичный. Кстати хакер разговорился, но ставит условие, что беседовать будет только с тобой.