И действительно: в теле появилась легкость, усталость ушла и Аля почувствовала себя заново родившейся. В конце сеанса массажистка принесла имбирный чай, сухофрукты и арбуз.
- Madam happy? – спросила она улыбаясь.
- Yes, madam is very happy, thank you, - ответила на улыбку Аля. Она и в самом деле чувствовала себя очень хорошо. Видимо физическое напряжение в теле было настолько сильным, что она не замечала, как у нее болели все мышцы и какой зажатой она была. В раздевалке ее уже ждала Вика.
- Ну как, омолодилась?
- Это было великолепно, я просто летаю.
- Теперь мы отправляемся в ресторан! И это не обсуждается! Аля наигранно-печально вздохнула и всунула ноги в шлепанцы…
… И вот, спустя три месяца, ее жизнь полностью изменилась и теперь подчинена ритму и дыханию острова. Здесь началась ее новая жизнь, здесь проходят будни, отныне наполненные событиями и действиями. Она ведь в каком-то смысле умерла вместе с Вадимом, там, в Москве. По крайней мере, именно так она себя и чувствовала в эти два года. А здесь, жизнь снова приобрела какой-то смысл, в нее вернулись краски, запахи и вкусы. Конечно, прежней она уже никогда не станет, но зато она опять жива, ей хочется что-то совершить, быть кому-то нужной. Из мыслей исчезла тотальная пустота и появилась новая цель. Теперь у нее был остров, а у острова была она.
"Как бы ни начинались путешествия, заканчиваются они всегда одинаково: своим углом, своей кроватью, упав в которую забываешь только что происшедшее. Вряд ли я окажусь когда-нибудь снова в этой стране и в этом полушарии, но, по крайней мере, кровать моя по возвращении еще более "моя", и уже одного этого достаточно для человека, который покупает мебель, а не получает ее по наследству, чтоб усмотреть смысл в самых бесцельных перемещениях. "(Бродский, Посвящается позвоночнику)
6.
Когда Аля нашла этот пляж с белым песком и качелей-доской на веревках, ей непременно захотелось остаться здесь подольше, а может быть, даже и насовсем. Такие чувства не балуют постоянством. Поэтому она прислушалась к себе и отправилась исследовать окрестности. Немного в глубине пальмовой рощи, скрытый от глаз стоял небольшой деревянный домик на сваях. Окна дома были заколочены, а дверь, почему-то не была даже прикрыта задвижкой. За домиком располагался небольшой сад с беседкой и чайным столиком. В саду цвел жасмин и росло апельсиновое дерево. Несколько оранжевых плодов упало на землю, и эта картинка – оранжевые апельсины в зеленой траве, просто заворожила Алю. Она решила, что немедленно отправится в мэрию, чтобы узнать, кому принадлежит дом и можно ли взять его в аренду. В округе почти не было отелей, только местные деревенские жители, которые ловили рыбу, собирали кокосы и ездили на работу в центр острова. Монастырь находился отсюда всего лишь в получасе езды на велосипеде, и Але очень нравилось это побережье. Она нашла в Большом Джо не просто монаха и наставника, он стал ее проводником через страдания, через боль, которую она ежедневно носила в своем сердце. Еще будучи очень молодым паддаваном Джо приехал в Таиланд из Бирмы. И в итоге поселился здесь, быстро стал наставником монастыря в Бангкоке, и ездил по всей стране, оказывая помощь там, где она больше всего была необходима.
Монах учил ее жить снова. И в начале это было очень непросто, ей не хотелось никуда двигаться. Внутри у Али существовала темная, закрытая комната. И доступ в эту комнату не мог получить никто. Чтобы не происходило вокруг, комната всегда оставалась закрытой для окружающих. В этой комнате время было деформировано, закручено в плотную спираль, все имело начало, но никто никогда не видел, где эта комната заканчивается. Джо говорил: «Ты копишь тоску у себя в сердце, и она съедает тебя изнутри, разъедает тебя, как ржавчина. Она почти незаметна, словно черное пятнышко на одежде, но она присутствует в каждом твоем жесте, в каждой минуте твоего дня. С ней нельзя уживаться, иначе она убьет последнее живое, что осталось в тебе. Корни всех твоих страданий находятся в уме. Страдания от мучений, от невозможности быть рядом с любимым человеком самые сильные, о них обязательно нужно размышлять. За рождением неизбежно следует смерть, но в тот момент, когда прекращается дыхание начинается следующая жизнь. Пока ты не поймешь и не примешь это – ты не сможешь избавиться от страданий. Будда сказал: В этом круговороте бытия места для счастья столько же, сколько на острие иглы. Мы окружены страданиями с самого рождения, они безграничны, но твое сознание подлежит постоянной трансформации. Если собрать все слезы, выплаканные тобой за все предыдущие жизни, образуется море. Медитируй – и отпускай.»