Они проехали от Севастополя до Фороса, и там остановились в маленьком баре, прямо на берегу моря. Как только Вадим припарковал мотоцикл, возле него тут же собралась кучка местных мальчишек, которые с восхищением смотрели на «зверя» и делали рядом с ним селфи. Она, наконец, смогла переодеться в купальник и тунику, лежащие в рюкзаке, а Вадим побежал фотографировать побережье со скалы. Потом они пили вино, купались, и ели чебуреки. Вад снял им на ночь номер в каком-то местном отеле, чтобы они могли побродить по парку и рано утром отправится на пляж. Сидя в баре и глядя, как волны бьются о пирс, Аля думала о том, как она абсолютно и безгранично счастлива в эту минуту. Здесь и сейчас. Потому что у нее есть Вадим, вот это простенькое, но ароматное вино, это море и солнце. Недалеко от берега в волнах она различила какое-то движение, и присмотревшись поняла, что это дельфины. Стая млекопитающих плыла в открытое море, видимо преследуя косяк рыбы. Их блестящие гладкие спины на мгновение показывались из воды и опять пропадали в синеве волн. Аля залюбовалась на это плавное скольжение. Официантка, молодая девушка-татарка, принесла за столик еще вина.
- Смотрите, дельфины, - указала Аля рукой туда, где плыла стая.
- Это - к счастью, - просто и искренне улыбнулась официантка.
Сейчас, сидя вечером на пляже острова Аля вспоминала свою жизнь, словно отматывала назад кинопленку. Она решилась остаться здесь, на Самуи пожить, хотя сама толком сначала не понимала зачем. Она не собиралась нежится на пляже, не собиралась наедаться фруктами, к ней внезапно не вернулась жажда жизни. Просто что-то магнитило ее к этому месту, здесь она ощущала какие-то отголоски внутреннего спокойствия. И в тот день, когда она встерила Большого Джо, хоть что-то в ее жизни обрело структуру и порядок. Сегодня был последний вечер перед випассаной, которую Аля решила пройти по совету монаха.
Большой Джо подготовил для нее комнату в храмовой пристройке. Москитная сетка на окне, футон на полу с пологом и циновка для медитации. На полу чашка для чая, деревянная миска, ложка, бальзам от комаров, приготовленный самим монахом. Он пах совершенно также, как вьетнамская «Звездочка», которую мама щедро наносила ей на спину и грудь в детстве, всякий раз, когда Аля болела. В пАгоду он не мог ее допустить, по причине того, что она женщина, а в пагоде медитируют только монахи и послушники.
Она осмотрела комнату, выложила из сумки книги, которые принесла с собой, расческу для волос, шампунь и кондиционер, бальзам для губ, зубную щетку, пасту, крем для лица, ручку, тетрадь и сменную одежду. Пока она устраивалась, в дверь тихонько постучали. Пришел Большой Джо, окинул взглядом ее вещи, покачал головой. Забрал книги, ручку и тетрадь.
- Нельзя пользоваться ничем. Ни читать, ни писать, ни говорить. Тебе предстоит остаться наедине с собой самой и тем, что твориться у тебя в голове и сердце. Тебя ничто не должно отвлекать от созерцания своего внутреннего «я».
- Но хоть одну книгу я могу взять? Или блокнот? Я же умру от скуки за десять дней. Или сойду с ума…
- Нет. В этом и весь смысл. Ты научишься лучше понимать себя, примиряться с собой. Это требует времени. Поэтому ты должна быть совершенно погружена в себя, ничто не должно тебя отвлекать. В первый день будет очень тяжело. Потом на пятый или шестой день произойдет перелом, тебе захочется уйти. А на десятый день ты начнешь удивляться, как ты могла там много разговаривать раньше. Главное, не сдаться в середине, тогда все встанет на свои места. Вот, это, если заболит голова, - монах протянул Але маленькую бутылочку с лавандовым маслом. Ложись спать, колокол прозвонит в четыре, ты должна быть готова.
Аля переоделась в пижаму и постаралась поудобнее устроиться на жестком матраце. Непривычная тишина окружала ее со всех сторон, комнату освещал только беловатый свет луны и монастырь был погружен в полнейшую тишину. Аля привыкла читать перед сном и засыпать с книгой, или на худой конец обнимая кота. Но здесь она была совсем одна и сон все не приходил. Она ворочалась с боку на бок, меняла позиции, но ничего не помогало. В конце концов она решила, что проще найти какой-то иной способ заставить себя уснуть и начала мысленно читать стихи, которые она помнила наизусть. Сначала Цветаеву, потом Гумилева, Набокова, Бродского. Цитируя «Письмо генералу Z»: