- Да, - согласно кивнула, невольно постоянно следя за нервными движениями рук своей родственницы, - скажи, моя мать была красивой?
- Да, как женщины что ходят по улицам этого чистого города, - уверенно кивнув, женщина удивленно посмотрела на меня, - ты считал иначе?
- Не знаю, - неопределенно пожала плечами, по-прежнему стоя перед столом, - мне просто не верится, что моя мать предпочла отца вместо этих ухоженных красавцев, что разгуливают по улицам в своих шикарных нарядах.
- А, это, - вырвалось у тетки недовольное восклицание, - кто знает, о чем она думала и какова для этого была причина, когда стала женой твоего отца.
- Что ты имеешь в виду? – Мне всегда было интересно, когда тетка вдруг ни с того ни с сего начинала рассказывать.
- Я никогда не верила в то, что ты родился недоношенным ребенком, - женщина смотрела прямо перед собой, снова тяжело вздохнув. Ее покореженные тяжелой работой руки, с по-прежнему тонкими пальцами, все еще мяли ткань вещевого мешка. – Понимаешь, родив троих оболтусов, я знаю, что такое недоношенный младенец. А ты, когда твой отец притащил тебя в свой дом в поселке, совершенно не походил на еле живого, только родившегося.
- Думаешь?! – От кощунственной мысли у меня перехватило дыхание, а в сердце точно штырь воткнули, заставив охнуть от резкой острой боли.
- Ты был крепким, здоровым, пусть и отощавшим из-за недоедания. – Женщина говорила с легкой хрипотцой, не пытаясь приукрасить правду, не замечая моего вздоха. - Я могу отличить младенца, которого только вынули из утробы женщины от малыша, успевшего полакомиться материнским молоком, прежде чем его отняли от груди.
- Сколько же мне было, когда отец принес меня с заимки? – Непроизвольно сглотнула, пытаясь понять, хочу ли я знать эту правду или нет.
- И Лян Тан мы с тобой уже не раз говорили о том, что твоя мать от кого-то скрывалась, и твой отец просто спас девчушку, в которую впоследствии влюбился без памяти. – Тетка сочувственно смотрела на меня своими красивыми глазами. – И месяц или два ничего не изменят. Ты не был месячным младенцем, это я могу сказать точно. Может два, а то и три месяца от роду, когда я тебя впервые увидела. И недоношенным, как утверждал твой отец, тоже не был.
- А мать… - в горле запершило и мне пришлось прерваться, чтобы немного повременить со следующим вопросом.
- Твоя мать позволяла себя любить. – Женщина оставалась спокойной, рассудительной. - К тому же они чересчур уж мало прожили вместе.
- Я знаю. – Мне дико захотелось вдохнуть воздух, которого вдруг не стало хватать, но я подавила этот порыв, чтобы не показывать, насколько мне больно от подобных мыслей. – Отец, который никогда не умел жить с людьми, получается…
- Не говори так, - Тан Юэ покачала головой, - он сделал все, что от него зависело. Ты же знаешь, что наши женщины рожают в самых сложных условиях. Просто твоя мать не была приспособлена к подобному. Она городская девочка, попытавшаяся прожить свою жизнь в глуши. Я видела твоего отца, когда тот появился в поселке. Он посерел от горя, но не бросил младенца.
- Однако, по всему выходит, - снова болезненно сглотнула, когда горло перехватил очередной спазм, - по всем выкладкам получается, я не ребенок твоего брата?
- Это что-то меняет? – Я смотрела на тетку и понимала, родственницей из-за открывшихся обстоятельств она не перестанет быть.
- Для нас нет, для меня да, - поджала губы, из-за тяжелых мыслей, снедающих меня, в последнее время постоянно хотелось куда-нибудь исчезнуть подальше, - получается, где-то существует еще один отец, о котором я ничего не знаю, и которому совершенно не интересно мое существование.
- Кто знает, - короткое пожатие плеч от тетки, на мое не особенно лестное высказывание в адрес биологического родителя, - может она бежала именно от твоего отца.
- И этакое тоже имеет место быть. – В подобное мне верить не хотелось. Иначе получалось, что мать бежала от человека, который не принимал ее такой, какая она есть. Могло получиться, что я могу быть дочерью если не преступника, то кого-то похожего. - Тогда кто же этот человек?