Я привыкла жить как мальчик, совершенно спокойно воспринимала свой навязанный статус, однако, никогда должным образом не смотрела на противоположный пол, будь то мальчики или девочки. Может оттого, что не успела вырасти, а может оттого, что тетка в свое время не уделяла мне должного внимания и не объяснила, что значит быть девушкой и каковы различия между полами, я просто не делила никого по половому признаку. Мне равно нравился и ФуЭр, и Ли Цин, но обоих я считала только друзьями, не имеющих пола.
Потому, когда до меня наконец дошло, что юное красивое создание, зовущееся девушкой, неровно дышит в мою сторону, я оказалась крайне озадачена и совершенно сбита с толку. Пришлось долго разговаривать и увещевать Ли Цин в том, что мне не нравятся, не столько она сама, сколько и остальные девушки, но не потому, что я тяготею к парням. Объяснения дались мне тяжело, из-за того, что Ли Цин совершенно не желала слушать мои доводы. Даже объяснение о том, что мы из совершенно разных миров, и после учебы разойдемся в разные стороны, так и не дошло до нее. Мои слова о том, что Ли Цин уготовано большое будущее, а мне тяжелая, не благодарная работа в захолустье ее совершенно не тронули. И только после долгой беседы, девушка, с большим трудом согласилась с моими аргументами, но в свою очередь, сумела выбить из меня одно попустительство. Пока мы обучаемся, мы на равном положении, и она может иногда делать вид, что у нас может что-то получиться.
Кстати, в отличие от меня, Ли Цин училась на целителя вполне официально, несмотря на всеобщий запрет на обучение девушек магическим наукам. Я только в столице узнала о существующем послаблении для девушек аристократок, имеющих хороший магический потенциал. Они могли проходить обучение наравне с мужчинами и если не отдавали свой потенциал в угоду семье, то вполне себе становились сносными свободолюбивыми магичками. Многие из них шли в отряды упокоителей, (хотя это было менее достойно, намного более хлопотно, зато и более прибыльно) или открывали собственные целительские курсы, аптеки, гадательные лавки. Но подобных девиц все равно было немного. В основном девушки, подчиняясь старшему главе семейств, выходили замуж, отдавая свои магические способности другим, более достойным отпрыскам или тому же супругу.
Ли Цин оказалась своеобразным исключением из общих правил. Будучи единственной любимой дочерью из весьма именитой фамилии, она изначально имела нрав крутой и упрямый. И обучалась отнюдь не в целительской академии, где были более продвинутые взгляды и девушки имели право проходить несколько курсов, чтобы привести свой магический потенциал в относительный порядок и найти свое призвание в жизни. Нет, эта со всех сторон выдающаяся девушка, обучалась именно в военной академии и в будущем должна стать дипломатом с магической военной направленностью.
Она упорно прошла все три ступени государственных экзаменов наравне с мужчинами, получив официальное право обучаться в академии с военной направленностью. И вообще считалась выдающейся личностью, в будущем имеющую возможность стать легендарной женщиной, о которых слагались легенды и рассказывались сказки о их жизни. Родство с императорской фамилией давало девушке множество преимуществ, которыми она пользовалась на всю катушку, однако при этом оставаясь умной, работящей и понимающей.
Благодаря Ли Цин я впервые ощутила некоторую нужность в этом мире. Мое сердце немного оттаяло и потянулось к посторонним. фуЭр и Ли Цин, единственные кому я немного доверяла.
Учиться оказалось не сложно. Лекарское дело мне давалось, целительство помогало закрепиться в будущей профессии и все больше укрепляло в мысли, что я смогу стать кем-то кроме простого крестьянского ребенка, забитого тяжелой работой. Военная муштра оказалась самой сложной задачей, но я старалась справляться с трудностями, выпавшими на мою долю, раз стала студиозусом столь престижного заведения. Денег на обучение уходило много, приходилось постоянно находиться в поисках подработки. Друзей о займе никогда не просила и запрещала даже заговаривать о таких заемах. Между друзьями никогда не должны стоять деньги, иначе это уже не дружба.
Положенные студиозусам, поведенческие вольности, раскрепощали мое крестьянское сознание и давали возможность проявить не только стойкость характера, но и возможность стать самим собой, несмотря на то что я, как и прежде, не могла никому рассказать, кто же я на самом деле и от чего не могу стать девушкой. Все же принадлежность к мужскому населению давало помимо меж ранговых вольностей, равенство с мужчинами, которого не имели простые крестьянки.