- Возмездию?! – Мужчина резко подался вперед, вплотную прильнув к не очень чистой металлической решетке. Его голос тоже стал хриплым от напряжения и тяжелых мыслей. – Неужели ты не могла потерпеть еще несколько суток?! У меня же все получилось. Даже император был согласен, и не выказал обычного недовольства! Ты бы могла быть свободна уже сегодня. Зачем доводить все до такого?! После чего нет возврата назад!
- Согласен?! Император?! Значит, - девушка возмущенно вскинулась, совершенно не слушая увещеваний друга, и тут же негромко застонала от боли в переломанных ребрах, не дающих ей свободно двигаться и говорить, ее ладонь непроизвольно легла на высокую грудь, которую не скрывала простая арестантская рубашка, - он был согласен?! С чем он согласился!?! С моей свободой?! С твоими доводами?! Не смеши меня!
- Я постараюсь вызволить тебя отсюда. - Увидев, насколько возлюбленной больно, Чань Джань дернулся было вперед, чтобы явно помочь девушке, испугавшись за ее здоровье, даже повернулся в сторону пустого коридора, чтобы позвать кого-нибудь на помощь, и обреченно остановился, понимая всю тщетность своих порывов.
Вряд ли кто-то из здешних охранников, внимал бы просьбам простого упокоителя, которого-то и пустили сюда только из-за приказа его родственника. Мужчина понимал с обреченной отчетливостью, что за жизнь, сейчас помещенной в камеру девушки, даже его, облеченный чрезмерной властью родственник не давал и последней мелкой монеты. И все равно душа мужчины болела, из-за того, что не успел, не защитил девушку, которая стала ему безудержно дорога.
- Чань гэгэ (брат). - Держась за бока, точно они от лишнего движения развалятся, девушка медленно, тяжело поднялась на ноги и осторожно ступая по холодному полу босыми ступнями, приблизилась к решетке, аккуратно прислонив к ней свое изуродованное палачом тело, и нежно прикоснулась к пальцам стоящего по ту сторону камеры возлюбленного, - мы оба хорошо знаем, для тех, кто сюда попал, нет другого выхода, - ее нежный, тоненький голос дрожал, от сдерживаемых слез, - только на площадь в петлю, или под благословенный удар хладным железом под ребро.
- Не смей так говорить, - тот перехватил тонкие пальчики с обломанными ногтями, которые еще недавно любил перебирать и целовать, когда выдавалась редкая свободная минутка между его частыми отлучками, - я сделаю все от меня зависящее.
- Ты уже все сделал, что мог, - девушка наклонилась и осторожно прикоснулась губами к его дернувшейся руке, - но ты ничего не сможешь сделать большего. Это все же неприкрытое покушение на императора, и он такого не прощает. Никому. Не перебивай, - повысила она хриплый, блеклый голос, когда упокоитель попытался что-то произнести, - сейчас я имею право говорить, как приговоренная к смерти. И в первую очередь прошу, не вмешивайся в противостояние с императором, иначе пострадаешь, а я такого не вынесу. Я хочу уйти с мыслями о том, что ты живешь хорошей жизнью. Просто встретимся в следующей жизни.
- Ты веришь в то, - у мужчины перехватило горло болезненным спазмом, но он смог справиться со своими зашкаливающими эмоциями, хотя так и не принял того, что совершила его возлюбленная, - что мы еще встретимся?!
- Ах да, - девушка невесело усмехнулась, сохраняя относительное случаю спокойствие, - я и забыла, что тебя влечет предназначение, которое так часто проявляется среди одаренных. Все равно, не вмешивайся, - она снова покачала головой, с нежностью глядя на человека, с которым могла бы быть счастлива, если бы согласилась на его предложение, - это моя последняя просьба. Я уже предупредила да-цзяна. Тебя не пустят на казнь.
- Зачем?! – Упокоитель испуганно взвился, отчаянно цепляясь за вдруг ставшую падать девушку. В его хриплом надтреснутом голосе послышалось откровенное отчаяние. – Ты не имеешь права умирать! Вот таким образом покидать меня!..
***
- Чжин Бай Хэ?! Ты?! – Прозвучавший в установившейся вдруг тишине, голос мужчины казался до крайности растерянным, недоверчивым, одновременно удивленным, потрясенным, ошарашенным. – Такого просто не может быть.