Словно со стороны наблюдая за своими же движениями, уже реально понимала, завтра мне придется все повторить на бис. С хозяйки гэгуаня не слезут, пока не увидят этот придворный танец, считающийся довольно редким, из-за того, что танцуют его только при императорском дворе. В душе шевельнулся страх. Душа танцовщицы из самого императорского дворца?! Я никогда не разговаривала с душой, но иногда словно помнила чужую жизнь, так мимолетом, все танцевальные движения, какие-то лица, отголоски мыслей. Все это проявлялось только во время исполнения танцевальных номеров, но оставалось в моем мозге, точно его мне передали. Иногда мне казалось, душа куда-то меня зовет, но не настойчиво, а так, легко, словно подталкивает осторожно. Хотя на прямой контакт она не шла и в другое время я вообще ее не ощущала.
В зале тем временем приглушили фонари плотными шторками, оставив только несколько позади меня, создав необходимую интимную теневую площадку, на фоне которой хорошо были видны отбрасываемые моим стройным телом тени. Тут же полилась нежная медленная мелодия, заставляя даже самых пьяных застыть и прислушаться. А на тени за моей спиной уже разворачивалось действо, совершаемое моими пластичными руками. Самое главное в этом танце, показать именно павлина, даже если за твоей спиной нет хвоста или соответствующей экипировки. Он медленный, и очень изящный.
Перемежая плавные движения с чуть дергаными, имитируя большую птицу, самозабвенно танцевала, все больше и больше захватывая присутствующих красотой танца. Душа полностью погрузилась в танец, и я практически не обращала внимания на внешние раздражители. Во мне уже пела чужая душа, не позволяя отвлекаться. Я еще успела заметить, как ближайшие мужчины, замерев, пристально наблюдали за тенью моих ловких рук. И все. Для меня погасли все внешние звуки и присутствующие посторонние.
И тут, на последних аккордах, вдруг раздался дикий пронзительный женский крик, разорвавший неожиданно установившуюся тишину. Дико вздрогнув, я открыла глаза и окончательно замерла, так и не закончив последнее па.
- Что это?! Что случилось?! – В тишине стали раздаваться робкие удивленные возгласы, все еще слабые из-за захватившего всех восхищения только что прервавшегося танца. – Кому-то плохо?! Что происходит?!
Когда прозвучал повторный истошный женский крик, наконец, люди пришли в себя и суетливо, заполошно стали двигаться к выходу из зала. Я тоже встревоженно рванула в сторону крика, резко перешедшего в громкие всхлипы, но так и не умолкшего окончательно. К ее крику присоединилось еще несколько испуганных голосков разной степени громкости.
- Да что там такое?! – Раздались недовольные мужские возгласы, вперемежку с проснувшимся здоровым любопытством, окончательно перевесившим увиденный завораживающий танец.
И тут входные двери нашего помещения резко распахнулись, и в зал вбежала одна из прислужниц борделя с дико горящими глазами и перекошенным от страха ртом. Она резко остановилась, будто наткнулась на стену, огляделась и вдруг дико заорала, чуть приседая от усилия:
- Убили!!! Убили!!! Человека убили!!! – Ее громкий натужный крик прозвучал как сигнал к действию.
- Что?! – Все присутствующие окончательно повскакивали со своих насиженных мест, раздался грохот перевернутых столиков, звон бокалов и посуды, и рванули всем скопом на выход, толкаясь и нервничая. – Что происходит! Кого убили?!
После подобных криков, полностью пришедшая в себя, я, в отличие от присутствующих, рванувших на выход, бежать следом, торопиться за взбудораженной толпой не стала. Переждав основную давку, спокойно завернулась в ханьфу, поданное, одной служанок, и осторожно выглянула из нашего вдруг разом опустевшего помещения.
Возле соседнего приватного зала уже, вовсю, толпился любопытствующий народ, оттирая друг друга от распахнутого входа и пытаясь рассмотреть, что же там произошло такого необычного и страшного, из-за чего все ломанулись сюда.
Выбравшись из своего враз, опустевшего зала, приблизилась к людям, и настороженно присмотрелась к взбудораженной толпе.