От ФуЭра смогла узнать, что первый убитый, полуразложившееся тело которого уже возвратили семье и те готовились к погребению и жертвоприношению, принадлежал к почтенному семейству. Он приходился ближайшим родственником самой известной в столице дворянской семье Лю – и являлся младшим племянником министра государственного департамента Лю Гуаньсуню и сам занимал немаленькую должность в департаменте обрядов. После мужчины осталась довольно большая семья, и теперь первая супруга готовилась к само погребению, свято чтя обряды предков. О том, что мужчина не ходил налево, значит, ничего не сказать. Находясь уже в достаточно серьезном возрасте для мужчины, ему перевалило за 55 лет, он постоянно посещал разномастные бордели и частенько давал откупные после своих веселых похождений, так как не гнушался похищением красивых девушек, понравившихся ему. Одновременно считался не особенно разборчивым в любовных связях, ходили слухи о том, что не брезговал и совращением красивых мальчиков.
После него осталось еще три жены и две наложницы, у каждой по ребенку. Так как старшая решилась на обряд само погребения, остальные разделят немаленькое наследство мужа. Тем самым они решили снять с души своего супруга грехи и само погребением первой супруги, возвести его на небеса. По мне так очень зря.
Второй убитый тоже оказался не простым маменькиным сынком, каким мне показался в борделе. Отпрыск почтенного старинного семейства Ян, имел тесное родство с министром зимнего приказа Ян Сишанем, ведающим общественными работами. Этот мужчина не старался особенно ославить себя любовными похождениями, так как официально собирался взять в свой дом молодую супругу, тоже из довольно известного дома. Приходилось соблюдать определенные нормы и законы. А потому посещал гэгуань со всеми предосторожностями. К сожалению, на этот сомнительный раз, не получилось соблюсти анонимность. Снова подвела излишняя любвеобильность и крайняя неосмотрительность, пусть и достаточно прикрытая. Молодым людям из среды аристократов, до официального вступления во взрослую супружескую жизнь, как я знала, не разрешалось открыто посещать всевозможные гэгуани, вторые этажи ресторанов и другие лавочки, предоставляющие подобные сомнительные развлечения, больше разрешенные для женатых сластолюбцев.
Да, второе убийство произошло довольно открыто, и его следы никто не пытался скрывать. Хотя может и не так. Вчера был настоящий ажиотаж в борделе. Все что-то праздновали, постоянно сновали люди, прислуга сбивалась с ног, обслуживая веселящихся хозяев. В таком хаосе скрыть следы было довольно легко. Даже поднести кубок с ядом и остаться незамеченным, не составляло особого труда. Парень вряд ли думал, что его могут убить и потому не особенно и прятался. И что самое главное, здесь тоже присутствовал женский след.
Кто знает, может про его похождения прознала, запертая дома невеста. И пусть среди аристократов не принято выносить сор из избы и девушкам приходится выходить за того, кого предложат родители, однако не все родители могут смириться с таким откровенным попранием законов. Особенно перед самым свадебным обрядом.
Оба мужчины, несмотря на то что принадлежали к почтенным семьям, друг с другом никогда не сталкивались и не имели ничего общего, даже возрастная категория разная. Единственное что их объединяло, это посещение борделей и откровенная любвеобильность. В первом случае для меня первой мыслью было неплохое наследство, а во втором случае – месть огорченной таким поведением девушки.
Да уж. Мне дико не хватало качественного осмотра места происшествия. Даже подзуживало сорваться с места и рвануть в гэгуань, несмотря на то что там вряд ли осталось мертвое тело, ждущее, когда я вернусь для более детального обследования.
Сейчас, сидя на занятиях, отчетливо понимала, что не ту профессию избрала. Мне бы сейчас переучиться на дознавателя или мага-процедурника, помогающего своими знаниями опознать убийство, и пойти работать в магистратуру или судебный приказ. Вот только кто возьмет сомнительного мальчика, который и не мальчик вовсе.
Я хорошо осознавала, что девушка и не могу кем-то стать больше, чем деревенским магом-целителем. Если попытаюсь пойти против существующего закона, то не проживу и месяца. К сожалению, переодевание и превращение из девочки в мальчика, каралось мгновенной смертью, без проведения какого-либо предварительного следствия. Никто не станет разбираться, ради чего я пошла на подобное преступление. Открыто получать образование получалось не у всех девушек и женщин, и для этого необходимо было иметь огромные деньги и влиятельные связи. К подобным счастливчикам принадлежала Ли Цин, я же нет.