У нас с отцом имелся отдельный домишко, но там я не жила. Была несколько раз. Дом меня пугал какой-то своеобразной странной аурой, словно по нему постоянно бродит призрак. Нет, не матери, однако чужое присутствие ощущалось всей моей детской и ранимой душой. Однако в родительском доме не имелось ни единой маминой вещи. По словам тетки, все вещи мой отец поместил в усыпальницу, которую сделал после смерти матери.
Тетка Тан Юэ, не умевшая растить девочек, растила нас всех одинаково и потому к 16 годам я мало походила на утонченную девушку, скорее на малорослого пацана, со сбитыми коленками, постоянно расцарапанными руками и стабильно всклокоченными длинными волосами, собранными в высокий тугой пучок. Другой жизни я не знала и поэтому, когда пришла пора, идти, учиться, взяла имя теткиного рода, считая это правильным.
С отцом я практически не разговаривала, а потому даже доподлинно не знала, как же меня назвали при рождении. В доме тетки меня звали последышем или малышом, пока не пришла пора выправлять документы.
Из-за того, что я не принадлежала к привилегированному классу, учиться магическим наукам официально не могла, но и забрасывать подобный потенциал тоже не имела права. Тем более отдавать какому-нибудь недорослю из аристократов, которому не хватает магических возможностей, чтобы стать настоящим магом, как того желают его предки.
Да, в нашем мире практиковалась подобная передача дара. Чаще она носила насильственный характер и отбиралась у преступивших законы магического мира магов, однако были и те, кто не желал иметь подобный дар добровольно. К последним относились родители из обедневших семей, кому нечем было прокормить своих отпрысков. Еще одной категорией были мужья, которые не желали, чтобы их жены занимались такой неблаговидной специальностью, так как магички имели относительную свободу и права, практически равные с мужчинами, заодно могли помыкать своими не одаренными магией супругами. Запретов всегда было много – ограниченные мужья, ревнивые супруги, заподозрившие жену в измене, так как в их роду не было магов, бедность обоих родителей, классовая неравность. Обычно к магически одаренным детям, рождавшимся не в аристократических кругах, относились с большой долей опаски и страха, словно магический дар, это настоящее проклятие. Иногда от магического дара отказывались сами из страха или по причине непонимания как с этим даром жить.
В отличие от подобных случаев, я от своего дара отказываться не собиралась. Понимала, он мне достался именно от матери и это ее единственное наследие, оставленное мне.
Как только мне исполнилось 17 лет, мы с теткой съездили в столицу нашей страны Лоян и узнали о том, где я могу пройти необходимое обучение. Оказалось, что для целительской академии мне не хватает ни денег, ни дотаций, ни в принципе и потенциала, хотя его оказалось возможным развить. Зато мы узнали, что при военной академии магии, в столице оказались две крупнейшие на всю страну академии магии, каждый год набираются вольные слушатели, и здесь же имеется кафедра целительства, пусть и в усеченном виде. К сожалению, в саму военную академию могли попасть только мальчики, зато здесь, на курсах, практически сквозь пальцы смотрели на статус, лишь бы был подходящий потенциал. А работать после учебы можно и в том же поселке. Лекарей не хватало, а аристократы не жаждали ехать в глухую провинцию, дабы исцелять рабочий люд. А лекарский удел выбрала из-за того же учителя, который и подметил во мне наличие магического потенциала. Заодно и преемником могла стать после того, как тот уйдет на покой.
Всю дорогу домой, тетка сидела задумчивая и молчаливая. Она молча поглядывала на меня, тяжело вздыхала, покряхтывала. И только на подъезде к дому, тетка, что-то усиленно думающая всю дорогу, вдруг остановила лошадь и повернувшись ко мне тихонько проговорила:
- Ты хочешь учиться? – При этом она смотрела на меня весьма выразительным ожидающим взглядом.