- Да, - коротко кивнула, понимая, что это не просто моя прихоть, это уже настоящая необходимость. Мой потенциал с каждым годом увеличивался, и я периодически переставала его контролировать, а знаний местного магика-лекаря для каждодневного контроля мне не хватало.
- Хорошо, - коротко кивнула Тан Юэ, и больше не сказав ни слова, кнутом подстегнула вставшую лошадь.
А через год, женщина, терпеливо дождавшись появления моего отца в поселке, очень долго его о чем-то допрашивала. В итоге смогла кое-что прояснить. Оказалось, что моя мать и вправду была магом, которую мой отец спас в лесу от смерти и отвез к себе.
После разговора с братом, Тан Юэ, скрипя зубами, отправилась в местную управу и сделала мне новые документы, где оказалось, что я сирота, взятый из приюта, не имеющий обоих родителей, подброшенный на крыльцо заведения во младенчестве. Местному старосте после нескольких монет было наплевать, для кого нужно делать подобные документы. После хорошей выпивки он вообще ничего не помнил и жил себе припеваючи.
Так я стала И Лян Таном, 18 лет отроду, с довольно хорошим магическим потенциалом. Денег на приватное обучение у нас все равно не было, но зато я могла обучаться в качестве вольнослушателя, оплатив только определенные занятия.
Помимо моего магического дара, который постоянно доставлял мне неприятности, периодически меня посещали и другие побочки моего потенциала. Говорить о том, что меня время от времени посещают странные сновидения, никому из родственников, особенно тетке, не рассказывала. Тан Юэ всегда относилась с большим предубеждением к людям с магическим даром, хотя в моем случае, даже наоборот, мне помогла, даже не заикнувшись о передаче его другим людям.
Последний год перед поступлением в магическую академию, пока тетка преодолевала свои собственные страхи и предубеждения, мне стал сниться один и тот же сон.
Я все время ходила по каким-то широким улицам, наблюдала за жизнью каких-то людей, облаченных в длинные дорогие ханьфу, сплошь светлого непрактичного цвета и летящего фасона. А еще постоянно слышала тихий, но настойчивый женский голос, точно зовущий кого-то. Иногда мне казалось, что зовут меня, иногда, наоборот, не могла понять, к кому этот зов обращен. Просыпаясь по ночам, ощущала, как меня тянет встать, одеться и не взирая ни на кого, отправиться на те улицы, чтобы увидеть воочию то, что меня так напрягает.
Поэтому, когда тетка наконец решилась, я не стала ее отговаривать, хотя мне было немного страшно покидать нашу деревеньку, дальше которой я практически никуда не выезжала. Вот так через определенное время я и оказалась в столице, где набрала несколько необходимых мне курсов.
При поступлении в качестве вольнослушателя, нам не пришлось проходить специальный отбор, так как мы оплачивали только те предметы, которые слушали, и не посещали остальных занятий. Официально я числилась обычным слушателем при академии. Могла посещать только определенные секторы и находиться на территории академии только в определенные часы, отведенные для посещений занятий. Все же это была настоящая военная академия, где обучались благородные отпрыски самых прославленных фамилий государства, имевших помимо своих древних корней еще и магические способности. Обучение мальчики проходили в закрытом режиме, редко выходили в город и имели пропуск за пределы академии только на последних курсах.
Вольнослушатели же в таких ограничений не нуждались и набирались с любого возраста. Посещали занятия в вольном режиме, и только те, что оплатили. Для нас были выделены определенные проходы, чтобы не сталкиваться с основным потоком студиозусов, будущих военных магов.
Сопровождавший меня на первых порах Тай Ти, только охал и ахал от великолепия и самой академии, и библиотеки, и вообще столицы. Он прожил со мной два месяца, пока я полностью не обустроюсь в городе. Благодаря ему я смогла найти работу себе по силам и комнатушку, неподалеку от центральной библиотеки. Вольнослушателям не полагались субсидии или привилегии, в виде общежития или отсрочки оплаты обучения. Приходилось оплачивать свое проживание, пусть и частями, но самостоятельно. Мне удалось найти работу в небольшой книжной лавке, где продавали не только художественную литературу, но и учебники, в которых я тоже нуждалась.
Я не жаловалась. Потенциал, который мне проверили при первом посещении академии, и то не полностью, оказался довольно высоким и даже потянул на основное обучение в академии, но принимая в расчет мое неясное происхождение и отсутствие денег, никто не пытался на меня давить. Преподаватели только вздыхали и подозревали, что меня или украли, или бросили нерадивые родители, но не делали попыток помочь талантливому ребенку. Документы о том, что я сирота, подброшенная в приют и потом, отданная тетке, я показала только один раз и то в приемной комиссии, остальным приходилось додумывать мою незавидную историю самим. Свою роль сыграло и отсутствие денег на основное обучение. Поэтому на мой обширный дар просто закрыли глаза и дали осуществить то, что я могла себе позволить. Учителей я не винила. Своя рубашка всегда ближе к телу, да и своих отпрысков требовалось обучать, а не думать о каком-то подброшенном сироте, пусть и одаренном.