Еще на улице я заметила странное убранство, состоящее из лилово-белых драпировок, которыми украсили стены павильонов, дорожки и окна. Оно напомнило мне похоронные залы. До сего момента я не слышала о подобном празднике, и мне все казалось нереальным и странно неживым, искусственным. Белые цвета, лиловые расцветки, строгость оформления даже в столь не претенциозном месте как гэгуань, с его простецкими нравами и постоянным шумом, гамом и весельем.
Благодаря празднику, где главным действующим лицом была Белая змея, меня также обрядили в белоснежное ханьфу с длинными широкими рукавами, выполненными из полупрозрачной тафты бледно-лилового оттенка, а широкий пояс крепко перетянул талию сразу под грудью. Волосы приказали распустить, и присыпали рисовой мукой, создав видимость белого цвета, хотя по моим прикидкам черные пряди стали серыми, безжизненными и напоминали внешне плакальщиц или призраков, невовремя сошедших на землю. На затылке несколько тонких прядей связали в пару пучков и закрепили белыми очень длинными нефритовыми шпильками, две белых ленты пустили по волосам практически до самого пола. Зато в этот странный ансамбль легко вписалась белая вуаль, закрывшая мое лицо.
Едва увидев столь необычное платье, мгновенно ощутила поднявшееся в душе нехорошее волнение и с трудом смогла удержать контроль нал собственным телом. Это ощущение всегда появлялось перед каждым выступлением, но сейчас оно меня напрягло, так как не предвещало ничего хорошего. Если душа безымянной танцовщицы возобладает над моим разумом, присутствующие явно увидят еще один шедевр, о котором меня в негативной окраске предупреждала хозяйка Венлинг.
Пока я, бегала туда-сюда, да переодевалась в более подходящие под праздник, одежды, прошло немало времени, и на гэгуань опустился вечер. Во дворе и внутри павильона зажгли фонари, народа прибавилось еще больше. Постоянно подъезжали повозки, возницы провожали своих господ под сень распахнутых дверей гэгуаня. Встречающие девушки перехватывали инициативу и распределяли приходящих и приезжающих гостей по всем трем этажам.
Осмотрев меня со всех сторон Чжан Цзы И в этот раз осталась довольна, даже не стала обращать внимания на мое прикрытое лицо. На ходу проверив свои метровые записи, она определила меня во второй общий зал и строго приказав оставаться там, отправилась дальше.
Стараясь не попасть на глаза кому-нибудь из знакомых, затаив дыхание я отправилась в указанном направлении. Гэгуань и впрямь буквально горел от праздничных огней и блистал от белоснежного оформления. Цветы, украшавшие комнаты и коридоры, были сплошь белыми в обрамлении зелени и лиловых всполохов. Все красавицы гэгуаня, в купе со мной, щеголяли в белоснежных нарядах разной степени раскрепощенности. К счастью, гости не дошли до такого дикого раболепного поклонения Белой змее и среди местных представительниц прекрасного пола мелькали яркими вкраплениями, разбавляя болезненные белые расцветки.
В моем зале, куда мне приказали явиться, уже началось настоящее веселье. Гости пили, восхваляли именинницу праздника, установленную в виде белоснежной статуэтки на высоком пьедестале в глубине зала. К моему удивлению, мужчин оказалось много. И не смотря на позиционируемую семейность данного празднества, многие сановники и чиновники не погнушались оставить своих родных дома, а сами наслаждались отдыхом в свободном, от предрассудков, гэгуане.
Проскользнув внутрь, внимательно огляделась и поморщилась, когда заметила самого байху Ван Шу И, сидящего за дальним столиком и внимательно слушающего разглагольствования своего более взрослого собеседника. Встречаться с сотником в мои планы совершенно не входило. Однако и Ван Шу И не предполагал, что его знакомец может оказаться девушкой и обретаться в одном с ним зале.
Значит операция по поимке серийного убийцы началась, раз даже байху Ван Шу И находится в гэгуане под видом человека, желающего отдохнуть от трудов праведных. Белоснежный наряд, в который он был облачен, оказался мужчине очень к лицу, оттеняя его излишнюю смуглость кожи и привлекая внимание к его стальным, будто выцветшим глазам.