– Рита, – обратился он ко мне перед тем, как мы покинули машину, – здесь мы пробудем недолго. Постарайся все время быть рядом.
– Я никуда не уйду! – Непонятно чего испугалась я. – Столько людей...
– На похороны Михо приехали те, кто хорошо его знал и с кем он... работал, понимаешь?
– Да... – Кивнула я, разглядывая через окно проходящих мимо мужчин.
Некоторые лица показались мне знакомыми. Ну, конечно, я же видела их в доме Кречетова! Криминальные авторитеты, вот кем они были. А еще я заметила несколько прячущихся за оградками и памятниками фотографов. И много, очень много крепких парней-охранников с каменными лицами, под одеждой которых было оружие, а в карманах разрешение на него.
Уверена, что многие их этих людей даже не подозревали о том, что я являюсь законной женой Кречетова. Во всяком случае, мало кто из них вообще останавливал на мне свой взгляд. И только когда я вывела детей из машины, спиной ощутила на себе внимание тех, кто пришел проститься или убедиться в том, что Михо Кречет мертв.
Максим поднял Макара, а я Ваню. Илья шел рядом и придерживал меня за локоть здоровой рукой. Я смотрела только вперед, стараясь не оказаться в самой гуще толпы, которая направлялась к месту захоронения. Когда позади раздался сигнал, люди разошлись, пропуская черный лакированный катафалк.
– Господи, сколько же это все стоит, Илья?! – Не удержалась я от вопроса.
– Понятия не имею.
– То есть как? Разве не ты оплачивал похороны?
– Нет. Представляешь, оказывается, у Михо уже все было оплачено заранее.
– В смысле...
– Думаешь, он надеялся прожить сто лет? У таких, как он, каждый день может стать последним.
– Вот попади он в тюрьму, мог бы и прожить, – Подхватил нашу беседу Максим. – Никогда бы не подумал, что окажусь на похоронах самого Михо Кре... – Он запнулся и прижал Макара к груди.
Площадка перед могилой была завалена цветами, словно прощались с кинозвездой или известным певцом. В сущности, так и было: наверняка о Кречетове еще долго будут говорить. Перед моими глазами пронеслись короткие фрагменты нашего с ним общения. Что я могла сказать ему на прощание? Уже ничего. Все было сказано там, в больничной палате...
Мы встали чуть в стороне. Я рассматривала тех, кто был впереди, и была уверена, что многие из них не то что не любили Михо, они его ненавидели. Но, вероятно, он все равно вызывал уважение, раз они пришли сюда и теперь стоят с непокрытой головой. Традиции или что-то иное, неважно. Перед лицом смерти все равны.
– Папа спит? – Спросил Ваня и прижался щекой к моей щеке.
Я погладила его по плечику.
– Ты не замерз?
Он потерся о мою кожу носом, а потом погладил по другой щеке, и от этого жеста у меня глаза наполнились слезами.
Илья повернулся к нам и обхватил меня за плечо. Так мы и стояли рядом, пока произносились прощальные речи. В толпе я заметила еще пару знакомых лиц – людей Руденко, они находились в доме, когда я приходила туда за детскими вещами. Наверное, я должна была чувствовать себя спокойнее, зная, что полиция тоже здесь, но я испытывала несколько иное, словно достигла того понимания, что в этом мире все взаимосвязано совсем иначе, чем мне бы этого хотелось.
Когда гроб опустили в яму, меня уже трясло от нервного холода. Ни о каком коме земли в могилу я даже не думала. Это было просто выше моих сил.
– Пойдемте, закончат без нас, – сказал Илья.
Вместе с другими мы пошли по аллее. Я слышала, как орудуют лопатами могильщики и гулко падают комья земли. За воротами мы остановились. Мигнули фары бронированного внедорожника, и Илья протянул руку, чтобы забрать у меня Ваню.
– Рита, ты, главное, ничего не бойся. Иди к этой машине. Мы будем тебя ждать.
– Зачем я должна туда идти?
– Тебе все объяснят. Не бойся.
Я верила Илье, поэтому направилась к внедорожнику, благо он стоял всего-то метрах в пяти от нас.
Передняя дверь открылась, вышел мужчина и открыл передо мной пассажирскую дверь. Я обернулась. Илья и дети смотрели на меня.
– Садись, давай, промерзла поди насквозь, – окликнул меня из салона старческий голос.
Я влезла внутрь и оказалась рядом с каким-то дедком в поношенном пиджаке и таких же брюках. Он оскалился, обнажив ряд металлических зубов, и произнес:
– Ну, теперь я понимаю, почему Михо в стойку встал. Красивая. – Он протянул руку к моим волосам, но я тут же дернулась вон, однако наткнулась на стоявшего прямо у двери охранника.
– Тю, борзая! Ладно, не обижу.
Рядом с ним сидел еще один мужик, который даже не смотрел в мою сторону.
– Кто вы? Что вам надо? – Спросила я.