Как и этим мальчишкам друг без друга.
«Поместье» окружено высоким забором. На территории есть бассейн, сейчас он укрыт пластиковой крышей. Перед воротами – охранная будка. Спиной чувствую на себе чужой взгляд, но не оборачиваюсь. Мы с детьми идем по дорожке. Я надеюсь, что здесь есть детская площадка, но мои глаза упираются лишь в постройки: летняя кухня, беседка, мангальная... Парком явно занимался специалист. Деревья и кусты пострижены, снега практически нет, уличная плитка красивая, узорчатая, дорогая.
И все же нам удается найти небольшой сугроб за беседкой и, чтобы занять мальчишек, я начинаю выковыривать из него жесткие ноздреватые куски. Большого снеговика уже не вылепишь, но пару маленьких и кривеньких вполне. Я люблю снег...
Вместо глазок – камешки с клумб, вместо рук – упавшие веточки. Кажется, мальчишкам нравится моя задумка, особенно Ване. Он такой трогательный в своем старании, что я не могу отвести от него глаз. Он молчун, чаще использует жесты. Но Макар его хорошо понимает.
– Вы ходите в детский садик? – спрашиваю старшего брата, хотя прекрасно знаю ответ.
– Нет, – коротко отвечает он и пытается вдавить осколок гравия в твердый слипшийся комок. У него не получается, и я вижу выступившие на его глазах сердитые слезы. Протягиваю руку, но он отворачивается и бросает камешек в сторону.
– Какие сказки тебе нравятся? – не отстаю я, пытаясь отвлечь его и вспомнить, что сама любила в его возрасте.
Тишину я любила, вот что. Но в нашем доме я такого счастья не припомню, потому что...
– Эй, девушка! – вдруг окликнул меня мужской голос.
Я обернулась.
К нам подошел мужчина, похоже, охранник.
– Вы – новая няня?
– Да.
– Идите в дом.
– А дети?
– И детей заберите.
Ладно. Жаль, что погуляли мало.
– Макар, Ванечка, нам пора.
Думала, мальчишки заартачатся, но они молча оставляют свое занятие и следуют за нами.
Помогаю им раздеться. Держась за руки, они поднимаются наверх. На лестнице Ваня оборачивается и смотрит на меня так, будто ждет, что я последую за ними.
– Я скоро! – пообещала я.
А сама иду вслед за охранником в небольшую комнату вроде кабинета. Пара закрытых шкафов, стол, несколько стульев. На одном сидит Ольга, на втором – молодой мужчина в костюме и галстуке. Перед ним раскрытый ноутбук и какой-то прибор, подключенный к нему.
– Присаживайтесь, – вставая, сухо предлагает он мне. Затем крепит датчики к моим пальцам и довольно туго стягивает манжет на моем предплечье.
– На мои вопросы отвечайте только: да и нет. Все понятно?
– Да.
Несколько секунд он буравит меня тяжелым взглядом, а я ощущаю покалывание в висках.
– Вас зовут Маргарита Анатольевна Дымова?
– Да.
– Вам девятнадцать лет?
– Да.
Мне почти двадцать. Мой день рождения первого июня. В день защиты детей. Легко запомнить, но грустно вспоминать.
– Вы родились…
Глава 3
Рита
Я родилась в Солониках, в маленьком поселке на берегу Черного моря. В отличие от Сочи и Лазаревского, здесь тихо и спокойно, а в некурортное время еще и тоскливо. Народ в основном держит гостевые дома, работает в кафе и торговых точках, но многие из них закрываются, когда происходит спад отдыхающих. Про наш поселок вообще мало кто знает, к тому же, как я говорила, здесь царит смертная скука. А людям хочется зрелищ.
Несколько лет моя мать работала горничной в отелях Сочи и Лазаревского, но каждый раз вылетала с работы со свистом. Причины каждый раз назывались разные, но суть дела не меняли. Мать всю свою сознательную жизнь пребывала в поиске. Не себя, разумеется, а спутника жизни. Собственно, наше появление с сестрой на свет оказалось результатом ее «работы». Не знаю, на что она надеялась, когда крутила «шуры-муры» с приезжими, но те уезжали, так никогда и не узнав, что симпатичная горничная родила ребенка. Мать относилась к этому просто и не слишком горевала. Статус матери-одиночки ее вполне устраивал. Она получала «детские» и продолжала свою разгульную жизнь, не особо заботясь о завтрашнем дне и все еще надеясь прилепиться к кому-нибудь хотя бы на время.
Больше всего я боялась повторить ее судьбу, потому что видела, к чему все это приводит. Я мечтала о том, что когда-нибудь вырвусь из этого места и обрету настоящее счастье. Но путь к нему оказался столь извилистым, что в какой-то момент я решила, что все это не про меня. Жизнь – суровая тетка, но я ее не боялась ни тогда, ни сейчас. Мне есть что вспомнить – и хорошее, и плохое...