– На пять минут, – сказал Кречетов и кивнул в сторону улицы.
Мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Кречетов снял пиджак и накинул мне на плечи. Меня обволокло его теплом и запахом, а вверх по ногам потянуло холодом. Стиснув челюсти, я огляделась. Мимо проезжали машины, на переходе у светофора стояла компания молодежи. По тротуару шел мужчина с собакой. Напротив нас был въезд на мост, а под ним – река.
– Это Волга? – Спросила я.
– Нет, Которосль. Мост новый, но здесь еще остались дома, построенные в семнадцатом веке. В переулках, отсюда не видно...
Я стояла в нескольких шагах от Кречетова, но его слова, сказанные тихим голосом, слышала очень отчетливо.
– Макар любит дома, города... мне кажется, его привлекает архитектура, – пробормотала я.
– Да? – Кречетов обернулся.
– Постоянно рисует... – Подтвердила я.
– Надо же, – хмыкнул он.
– Может, у него талант к рисованию? Я в этом не разбираюсь... просто в таком случае ему надо как можно чаще бывать в разных местах, видеть все своими глазами.
Заложив руки за спину, Кречетов смотрел вдаль, туда, откуда доносился запах талой речной воды. Я поежилась, глядя на него. Он стоял в одной рубашке, но, кажется, совсем не ощущал пронизывающего мартовского ветра.
– Поехали, Михаил Айвазович. Детям спать пора. Они будут ждать вечернюю сказку.
Зачем я сказала ему об этом? Где сказки, а где Михо Кречет...
Охранники остались в машине и даже не смотрели в нашу сторону. Кречетов глубоко вздохнул и снова посмотрел на меня. Потом подошел и убрал непослушную прядь от моего лица. В его темных зрачках отражался свет уличных фонарей. Он возвышался надо мной, и я чувствовала исходящую от него волну. Губительную волну, которая может смести меня в одно мгновение с лица земли.
Илья был совсем другим. Рядом с ним мне было хорошо и тепло, будто я знала его всю свою жизнь. И сердце мое начинало биться стремительнее, когда я вспоминала его лицо.
Кречетов вновь поднял руку и провел пальцами по моей щеке. Неосознанно я вздрогнула и переступила каблуками, чтобы удержать равновесие. Мужчина тут же убрал руку и велел:
– В машину!
Вышел охранник и открыл передо мной дверь. Кречетов сел вперед, а мне пришлось разделить заднее сидение с другим человеком. Я опустила подлокотник и стянула на груди полы пиджака. Столь резкое изменение в поведении Кречетова еще раз убедило меня в том, что я должна быть готова ко всему...
Глава 53
Рита
Пока мы ехали в Зыблово, мне пришла одна мысль, тревожная и опасная, и я никак не могла выкинуть ее из головы. Подозреваю, что это гены деда Толи давали о себе знать, впрочем, я бы ни за что не отказалась от нашего с ним родства даже под страхом смертной казни. Итак, после разговора с Ильей, я поняла, что являюсь тем самым человеком, который может – о, Господи! – помочь полиции с доказательствами вины Кречетова в убийстве Артура. Другой вопрос, должна ли я это сделать... И тут я будто снова услышала голос своего деда и его наставления о том, что стукачество – это самая низкая подлость. А убийство тогда что?!
Ко всему прочему, я испытывала просто невыносимую жалость к сыновьям Кречетова. Каково им будет расти с клеймом детей убийцы и преступника?
Определенно, мне следовало, прежде всего, узнать правду. Со слов Ильи я знала, что Артур причастен к смерти Ольги, да я и сама слышала об этом, стоя под дверью кабинета Кречетова. Его действия можно было бы назвать кровной местью, но в нашем законодательстве оправдания этому поступку нет. Смягчающие обстоятельства? Если на то пошло, то суд, возможно, и принял бы это во внимание, не будь Кречетов криминальным авторитетом.
То, как он говорил со мной сегодня, его взгляды и прикосновения пугали меня, но все же было в них что-то такое, чему я не могла дать правильной оценки. Он намного старше и мог бы быть моим отцом – какая ирония! – но в нынешние времена подобная разница в возрасте уже никого не смущает. Есть категория молодых женщин, которая буквально готова идти по трупам, чтобы обеспечить себе теплое место и достаток. За это, конечно, придется какое-то время греть постель старому развратнику, но это ведь не навсегда. Мне никогда этого не понять, но это не значит, что подобных вещей не существует.
Теперь я думаю, что мои чувства к Артуру были совсем иными, но я, в силу одиночества и неприкаянности, приняла их за что-то большее. Я словно находилась под гипнозом его красивого лица и настойчивости, которые посчитала за страсть с его стороны. Много ли мне было надо? Достаточно уже того, что приласкали, что-то подарили и накормили вдоволь. Сейчас я испытывала неимоверный стыд за свою слабость. Но это моя жизнь и мой опыт, они делают меня сильнее.