Эля ручкой на перила облокотилась, разглядывая мать.
- Я не могу уснуть без Сёмы. Мама, ты его видела?
- Нет, - Марина отчаянно замотала головой.
- Нужно его найти. Вдруг он потерялся?
- Эля, он уже спит где-нибудь.
- Где?
Спокойно, глубокий вдох.
- Где-нибудь, где ему тепло и удобно. Возвращайся в постель немедленно.
Элька ногой по краю ступеньки поводила.
- Дядя Дима заболел?
Марина кинула на притихшего Грановича испуганный взгляд.
- Нет.
- А чего он на полу лежит? Он упал? Ты его толкнула?
Димкина грудь под её ладонью затряслась от беззвучного смеха.
- Нет, малыш, мы опять уронили ёлку, собираем игрушки.
- Да? – Эля ещё на ступеньку спустилась. – Я вам помогу!
- Эля, возвращайся в постель, не серди меня!
Девочка насупилась.
- Ну, мама!
- Немедленно.
- Я просто хотела помочь.
Марина решила, что перегибать не стоит и сделала попытку улыбнуться.
- Я знаю, родная, но мы уже всё собрали и идём спать. Я к тебе зайду через пять минут, поцелую перед сном.
Элька ещё пооглядывалась, выискивая взглядом котёнка, а после с топотом унеслась наверх. Марина выдохнула и без сил опустилась рядом с Димкой на ковёр. Лицо к его груди склонила.
- Это кошмар какой-то.
Гранович засмеялся уже в полный голос.
- Нам ещё повезло, что это был не Антон. Что-то мне подсказывает, что он сходу бы разобрался, чем мы с тобой тут занимались.
Марина голову подняла и невинно посмотрела.
- Не понимаю, о чём ты говоришь. На ковре, в гостиной, перед ёлкой… Я просто делала тебе искусственное дыхание.
- Ну да, ну да, - посмеиваясь, проговорил он, наблюдая, как Марина поднимается. Она к лестнице направилась, а Дима поинтересовался: - А меня придёшь перед сном поцеловать?
Марина оглянулась через плечо.
- Обязательно. При условии, что ты уже будешь в постели.
- Через пять минут, - пообещал он.
- Какая невероятная тишина, - проговорил Гранович, прислушиваясь. – Никогда не думал, что тишина может быть такой приятной.
Марина понимающе улыбнулась.
- Да, когда дети уезжают, мне тоже не по себе становится. Так непривычно тихо.
Дима зашевелился, всколыхнув воду в ванне, руки на бортики положил, а голову у Марины на груди устроил. Улыбнулся, когда рука Марины по его груди прошлась. Она сидела позади него, ногами за талию обнимала, и то и дело прикасалась к нему, гладила, дотрагивалась, разглядывая в нём что-то, находясь в более выгодном положении, чем он. Грановичу же оставалось лишь лежать и удовольствие получать. Правда, заговорить вот решил.
Марина островок пены от его плеча отогнала, после чего запустила мокрые пальцы в волосы Дмитрия.
- А с чего это вдруг он решил детей среди недели забрать?
Марина плечами пожала.
- Может, соскучился?
Гранович сдержал скептическую усмешку.
- Или внял твоим уговорам. Ты ведь уговаривала?
- Нет, - слегка возмутилась Марина.
- Уговаривала.
- Дим, он их отец!
- Знаю. И ты хочешь, чтобы они общались, как можно больше.
- Не как можно больше, а просто общались. Это ведь нормально.
- Наверное.
- Наверное? – удивилась она. – Ты когда маленьким был, папу любил?
Дима руку из воды поднял и пригладил взъерошенные Мариной волосы.
- Смотря, что ты подразумеваешь под этим словом. Мой отец – военный человек, до мозга костей военный. Он дома нас с матерью строил так же, как своих солдат в части. И я любил его, боготворил прямо, пока не достиг переходного возраста.
- Начал ему противостоять?
- Скорее революцию устроил. И стал самым большим отцовским разочарованием. Два года в военном училище, после чего я ясно дал ему понять, что военным не буду.
Марина не на шутку заинтересовалась.
- Как?
А Дима плечом дёрнул.
- Перестал учиться, и из училища меня, в итоге, вышибли. Отец был в ярости. А уж когда я на экономический факультет без всяких проблем поступил и в армию не пошёл, отец со мной разговаривать перестал.
- А сейчас?
- Да уж сколько лет прошло. После смерти мамы помирились. Это тринадцать лет назад было. Сейчас отец уже генерал, в Москве живёт, у него новая семья. Девчонкам-близнецам по десять лет.
Марина попыталась в лицо ему заглянуть.
- Правда? А ты с ними общаешься?
- Ну, бывает заезжаю на праздники… раз или два в год.
- Вы же в одном городе живёте!
- И что? Марина, у него жена, можно сказать, моя ровесница. У них своя семья, зачем им я? Чтобы смущать? Нет уж, я никогда и никому не навязываюсь.
Марина усмехнулась, за шею его обняла и в щёку поцеловала.
- Одинокий волк!
- Марин, он до сих пор мне простить не может, что я по его стопам не пошёл. А какой из меня военный? Я для этого слишком люблю комфорт.
- И деньги, - подсказала Марина.
Гранович фыркнул.
- А что в этом плохого? Вот если бы я их любил, но не умел зарабатывать – это одно, а так… Они мне взаимностью отвечают, и я этому очень рад.
Марина скрутила из его влажных волос на макушке небольшие рожки. И голову повернула, когда краем глаза заметила, что дверь чуть приоткрылась. Семён в ванную зашёл, на коврик присел и теперь таращил на них глаза, а когда Марина на него внимание обратила, жалобно мяукнул. Дима тоже глянул в его сторону, и решил возмутиться:
- Ну-ка брысь отсюда! Мал ещё, чтобы подглядывать. – И водой на котёнка брызнул. Тот зашипел, в сторону отскочил, и шмыгнул в дверную щель.
Марина Грановича по плечу ладонью шлёпнула.
- Что ты его напугал?
- Пусть учится стучать, прежде чем без спроса входить. – Он снова зашевелился, сел повыше, и теперь Марина его за плечи обнимала. Щекой к влажной коже прижалась, пальцем поводила, и тогда уже, набравшись решимости, попросила:
- Дим, расскажи мне о своей жене.
- Это что, вечер откровений?
- Да, - важно ответила она.
- Лучше бы дети дома остались.
- Расскажи, - затормошила она его.
А Гранович кран с горячей водой открыл, руку под струю подставил, явно время тянул. Правда, после паузы начал говорить.
- Обычная жена. Поженились, через три года развелись. Я бы даже не сказал, что мы с ней часто виделись.
- Ты пропадал на работе, да?
- И я, и она. Мы оба были больше заняты карьерой, чем семейной жизнью. Просто была женщина, с которой у меня формально был общий дом. Даже секс не всегда был совместный, а дом был.
Марина его по затылку шлёпнула.
- Всё, я не хочу больше ничего знать. Это гадко.
Гранович рассмеялся.
- Ты же сама спросила!
- А ты мне гадость сказал. Специально, да?
- Да нет. Но, Мариш, мы иногда с ней по две недели не пересекались, вот сама и думай.
- Что это за семья такая?
- А я про семью не говорил, я говорил про жену. Когда развелись, я даже особой разницы не заметил. Только квартиру пришлось новую искать.
Марина навалилась на его спину, обхватив руками Димкины плечи.
- Мы с тобой такие разные, - сказала она негромко.
Он кран закрыл.
- Разве это плохо?
- Я не знаю.
- У тебя вот была нормальная семья, как ты думала. Именно семья. Но закончилось всё не радужно, только сложнее. Теперь вот ты уговариваешь бывшего мужа про детей не забывать.
- Я не уговариваю! Игорь детей любит, просто…
- Просто сейчас ему не до них. Вот знаешь, может, это ужасно, но я его понимаю. Не оправдываю и не поддерживаю, но понимаю. У него в башке сейчас, наверняка, такой бедлам.
- У меня тоже был бедлам, но я не имею права думать только о себе, у меня дети. Так почему он так не может?
- Потому что он слабее тебя. И растерян он больше.
- Да уж, - Марина криво улыбнулась. – Вот только это он нас бросил.
- Влияние момента, страсть, а потом раскаялся.
- Почему ты думаешь, что он раскаялся?
- Наверное, потому, что знаю. Это пока ему грезилось и мечталось, хорошо было, а когда случилось, когда каждый день рядом со своей мечтой…