— Эля. — Дочка перевела на неё взгляд. — Нельзя смотреть на людей открыв рот, — шепнула ей Марина.
— Но, мама…
Марина застегнула молнию на её куртке.
— Ты всё взяла? Иди с Антоном вниз, я тоже спускаюсь.
Эля пошла, правда, ещё раз на Грановича оглянулась, чуть не споткнулась при этом о край половика. Марина тоже на Дмитрия посмотрела, не понимая, что дочь так в нём поразило. Он, конечно, и её нервничать заставлял, но чтобы смотреть на него открыв рот?..
— Дмитрий Алексеевич.
Он телефон от уха отвёл, а когда на Марину оглянулся, непонимающе вздёрнул бровь.
— Мы уже собрались и уезжаем.
— Хорошо, — кивнул он.
Марина попыталась сдержать улыбку.
— Вы остаётесь?
Он оглядел маленькую кухню, и вдруг улыбнулся.
— Нет. — Телефон выключил и в карман сунул. И вдруг принялся оправдываться: — Открытие нового магазина, это всегда жуткая суматоха и куча проблем. Которые за горло берут, особенно в первые два-три месяца. Отключаюсь иногда.
Марина кивнула, а сама украдкой кинула на него заинтересованный взгляд. Он её вперёд пропустил, а Марина у двери всё равно остановилась и глубоко вздохнула, оглядываясь. В этот момент было совсем не важно, что он о ней подумает. И Дмитрий ничего не говорил, правда, глаз с неё не сводил, потом протянул ей сползший шарф.
— Спасибо, — пробормотала Марина. В последний раз к зеркалу подошла, перед которым одевалась целых десять лет каждый день, медленно обмотала длинный шарф вокруг шеи и понимала, что намеренно медлит: ей очень страшно выйти за дверь. Это её дом, которого больше нет, и она никогда сюда не вернётся. А как дальше будет — хуже или лучше, ведь никто не знает, никто не поручится.
— И много вы… уже магазинов открыли? — спросила она, когда они с Грановичем по лестнице спускались. Ей необходимо было на что-то отвлечься, иначе непременно заплачет.
— Это третий.
— А всего сколько?
— Пять. Гипермаркетов пять, есть ещё супермаркеты, кафе, пара кинотеатров, ресторан в Питере. Несколько фабрик, кое-что из товаров сами производим.
Марина с шага сбилась, остановилась и только смотрела на него. Гранович на неё обернулся.
— Что? Ваш отец — обеспеченный человек.
— Обеспеченный?
— А разве нет?
— Я всегда думала, что обеспеченные люди, это когда две машины на семью, трёхкомнатная квартира и дача… не очень далеко от города.
Дима усмехнулся и остановился у подъездной двери, дожидаясь, когда Марина спустится.
— Да? Значит, у нас несколько разные понятия об обеспеченности.
— А вы, Дмитрий Алексеевич, тоже… обеспеченный человек?
Он дверь перед ней распахнул и вперёд пропустил.
— Не настолько.
Вот зачем спросила? Какое ей дело?
Дети уже сидели в машине, устроились на заднем сидении, Марина к ним села, а Гранович на переднее сидение.
— Домой, Дмитрий Алексеевич? — спросил водитель, а тот кивнул.
Марина почувствовала, как Эля к её боку прижалась, глаза опустила, и увидела, как дочь снова открыв рот на Дмитрия смотрит.
— Эля, — одёрнула она её, а Гранович услышал и обернулся. На детей посмотрел, только как-то настороженно, словно оценить степень опасности пытался. И если Антону по взрослому руку протянул, то на Элю поглядывал с опаской. А та ещё так на него смотрела, глаза вытаращила, а потом лицом Марине в бок уткнулась. Той так неудобно за неё стало. Она Грановичу улыбнулась, а дочь по голове погладила. И только на Антона предостерегающий взгляд кинула, когда тот от смеха фыркнул.
Дмитрий на сидении развернулся, минуту молчал, раздумывая о чём-то, наверное, о том — подыскивать ему квартиру уже сейчас или повременить. А потом сказал:
— Мы с Николаем Викторовичем сегодня разговаривали утром, вернётся он не раньше следующей недели, просил, помочь вам устроиться. Марина, вы знаете, где его дом находится?
— Да, он говорил. Совсем рядом, в Суромне.
— Точнее, рядом. В новом посёлке.
— Ну да, — повторила за ним Марина, — в новом посёлке.
— Этот же район, автобусная остановка совсем рядом. Но Михалыч в вашем полном распоряжении.
Марина сглотнула.
— Ну что вы, это ни к чему. Моя работа совсем рядом, пешком минут пятнадцать. А Антон и на автобусе прекрасно доедет до школы.
— Ну, мам, — начал тот, а она строго посмотрела.
— На автобусе, Антон.
Михалыч на месте водителя не удержался и усмехнулся, на Грановича глянул, но тот в окриках Марины не разбирался, и хранил хмурое молчание.