Я закрываю глаза, пытаясь убедить себя: «Все позади. Ты в безопасности. Ты далеко от него». Но эта мантра разбивается о холодную стену реальности. Ничего не закончилось. Скоро ночь отступит, взойдет солнце, и Райан проснется. Он обнаружит мою пустую комнату. Что он почувствует? Яростный гнев? Холодное спокойствие? Я не знаю, что от него ожидать, и эта неизвестность сжимает горло ледяным обручем.
Мои мрачные мысли прерывает тихий щелчок открывающейся двери. Сердце ускоряется и замирает, инстинкт заставляет меня резко обернуться, прикрываясь руками.
— Прости, я не хотел тебя напугать, — раздается спокойный голос Алистера. — Принес полотенце. Совсем вылетело из головы, что в этой ванной они кончились.
Я вижу, как его рука кладет на раковину сложенное черное полотенце. Затем дверь так же тихо закрывается. Он уходит. И за те несколько секунд, что Алистер находился в комнате, его взгляд ни разу не скользнул в мою сторону, хотя мое тело прекрасно видно за стеклом. В этом простом жесте — принести полотенце и уйти, не нарушая момента уединения — чувствуется столько невысказанного уважения к моим границам, что на душе становится тепло и спокойно. В мире, где мое тело всегда рассматривали как объект, как актив, это непривычно и бесконечно ценно.
Я смываю остатки пены, выключаю воду и выхожу из душа. Подойдя к огромному зеркалу, я невольно ахаю. Мой обычно безупречный макияж превратился в трагикомичную маску: подтеки туши образовали вокруг глаз черные ореолы, как у панды, а тональная основа скаталась неровными пятнами. «Слава богу, Алистер не видел этого зрелища», — с облегчением думаю я.
Тщательно смываю все следы косметики, и в зеркале появляется мое настоящее лицо — бледное, усыпанное веснушками, с карими глазами, кажущимися чужими без привычной подводки. И тут меня накрывает новая волна тревоги. У меня нет с собой ни туши, ни тонального крема, ни помады. Ничего. Эта косметика была моим щитом, моей броней, скрывающей не только недостатки, но и мою уязвимость. Без нее я чувствую себя голой.
Я отжимаю волосы полотенцем и, к своему удивлению, обнаруживаю на полке фен и расческу. Благо, это холостяцкое логово не лишено комфорта. Быстро высушиваю светлые пряди, которые без должной укладки ложатся мягкими волнами, затем плотно закутываюсь в большое черное полотенце.
Выйдя в коридор, я останавливаюсь, ведомая божественным ароматом, плывущим с кухни. Это запах чеснока, пармезана, поджаренного хлеба и чего-то мясного. Мой желудок, долгие годы приученный к тишине, отзывается на этот запах предательским урчанием и болезненным спазмом. Я, как загипнотизированная, иду на этот аромат, словно мышонок Рокфор на запах сыра.
У кухонной столешницы стоит Алистер, он ловко выкладывает что-то на две тарелки.
— Ты что-то готовишь? — тихо спрашиваю я, останавливаясь на пороге.
Алистер оборачивается. Его лицо озаряет улыбка, демонстрирующая ямочки на щеках, от которых внутри все переворачивается и тает.
— Салат «Цезарь», — отвечает он. — Подумал, что после вчерашнего... тебе не помешает легкая, но питательная еда. — Алистер внимательно смотрит на меня, пытаясь уловить мою реакцию. В его глазах нет давления, только забота. — Но если не хочешь, я не настаиваю.
— Не откажусь, — к собственному удивлению отвечаю я. — Спасибо за заботу... доктор Оуэн.
Алистер тихо хмыкает в ответ, и в его глазах мелькает теплая искорка. Он садится напротив и ставит между нами две широкие тарелки, где на подушке из изумрудного салата айсберг лежат золотистые крутоны, аккуратные ломтики курицы и щедрые стружки пармезана.
И вдруг меня пронзает ледяная мысль, заставляющая похолодеть пальцы, сжимающие вилку.
— Алистер... а где настоящий доктор Оуэн? — Ужасная картина возникает перед глазами: незнакомый человек в белом халате, которого находят где-то в канаве, — еще одна жертва жестокости моего брата. Вдруг он не соврал на счет его смерти?
Алистер качает головой, его взгляд спокоен.
— Настоящий Коул Оуэн — весьма талантливый психиатр, кстати, — получил кругленькую сумму и сейчас загорает на Канарах со своей женой и двумя детьми. Он давно мечтал уйти из частной практики и заняться научными исследованиями. Я просто... ускорил этот процесс, предложив ему условия, от которых он не смог отказаться.
— Фу-у-х... — Я выдыхаю с таким облегчением, что все тело обмякает. — Просто Райан сказал...
— Твой брат лает, но не кусает, милая. — Алистер отрезает кусочек курицы. — Он любит бахвалиться, создавать видимость силы. Но на деле у него нет ни ресурсов, ни смелости на реальные угрозы. И у него, и у старого Джеймса дела хуже некуда. Их империи трещат по швам, отсюда и эта отчаянная попытка склеить их браком, делая вид, что это равноправный союз двух титанов. Их не ждет ничего хорошего, можешь не сомневаться.