— Прости, что вынудил тебя остаться без вещей. В шкафу найдутся футболки. Выбирай любую. Завтра же купим тебе все необходимое.
— Ничего страшного. Спасибо, — отвечаю я, глядя, как он направляется к выходу.
И вдруг паника сжимает горло. Стены комнаты внезапно начинают сдвигаться, давя на меня. Тени в углах приходят в движение, обещая кошмары. Одиночество в этой чужой, стерильной коробке кажется невыносимым.
— Алистер! — Я кричу его имя прежде, чем успеваю подумать, и сама бросаюсь к нему, как ребенок, испугавшийся темноты.
Я прижимаюсь к его груди, обвиваю руками его торс, чувствуя под пальцами упругие мышцы и тепло сквозь тонкую ткань футболки.
— Останься со мной, прошу. — Голос дрожит, выдавая всю мою неуверенность и страх. — Не уходи.
Я понимаю, что не вынесу, если он оставит меня одну в этой тишине. Мне отчаянно нужно чувствовать его рядом — его дыхание, его тепло, его руки, которые могут успокаивать, дарить наслаждение...
Поднимаю голову, и мой взгляд тонет в его глазах. Это уже не спокойная лазурь, а настоящая буря — темная, глубокая, будто он ждал моего слова, моего первого шага.
Я закусываю нижнюю губу, пытаясь обуздать вихрь эмоций, кружащийся во мне от нашей внезапной близости. Сердце колотится где-то в горле, трепетной и испуганной птицей, когда Алистер медленно запускает пальцы в мои еще влажные волосы. Он сжимает их, и этот жест, полный контроля, заставляет меня содрогнуться.
Я закрываю глаза, полностью отдаваясь ощущению его власти над моим телом. Это не то унизительное владение, которое я знала прежде, а желанное, то, на которое я сама даю согласие. Мне хочется довериться ему, раствориться в этом моменте. Между ног разливается горячее, тягучее тепло, заставляющее меня непроизвольно свести бедра, пытаясь унять нарастающую пульсацию. Из моей груди вырывается сдавленный стон, но он не успевает прозвучать в тишине комнаты — Алистер мгновенно ловит его своими губами.
Его поцелуй уже не нежный, а жадный, властный. Он прижимает меня к прохладной стене, его тело тяжелым и теплым барьером отгораживает меня от всего мира. Одной рукой Алистер поднимает мои запястья и прижимает их над головой, а его губы и язык принимаются исследовать шею, оставляя на коже влажные, горячие следы. Полотенце вдруг развязывается и сползает на пол, оставляя мое тело полностью обнаженным и беззащитным перед его взглядом.
Я пытаюсь вырваться, прикрыться, спрятать синяки. Но Алистер неумолим. Его рука, держащая мои запястья, лишь слегка усиливает хватку, а пальцы свободной руки медленно следуют по линии моего изгиба, касаясь каждого желто-лилового пятна.
— Я отрублю руки тому, кто посмел оставить эти следы на тебе, — рычит он, голос хрипит от сдерживаемой ярости.
Мое тело отвечает на его слова не страхом, а новой волной возбуждения, таким острым, что перехватывает дыхание. Алистер нежен со мной, но он не святой. Он порожден тем же темным миром, что и я, но он научился не подчиняться, а подчинять. Он жаждет мести, ходит по краю, и, возможно, его руки уже запачканы кровью. И почему-то именно эта мысль заставляет тепло разливаться по всему телу, скапливаясь внизу живота томительным, тяжелым комом.
Его губы снова находят мои, а затем начинают медленный, исследующий путь вниз. Он целует ключицы, скользит губами по моей груди, заставляя сосок твердеть от прикосновения, а затем опускается ниже. Его поцелуи становятся мягче, почти целительными, когда он касается каждого синяка, каждой ссадины, будто пытаясь забрать боль, впитать ее в себя.
Его язык проходится по внутренней поверхности бедра, и я вздрагиваю, предвосхищая прикосновение. А когда его губы находят мой изнывающий от напряжения клитор, вбирая его в себя, мир взрывается белым светом. Ощущение настолько интенсивное, что мои ноги подкашиваются, и я рухнула бы на пол, если бы Алистер не держал меня. Из моего горла вырываются всхлипы, я запускаю пальцы в его мягкие волосы и бессознательно сжимаю их.
— Тише, ангел. — Он на секунду отрывается от меня, позволяя перевести дыхание. — Я хочу быть аккуратным с тобой, но могу не сдержаться.
Раздается нервный смешок, и я не сразу понимаю, что сама его издаю. По телу бегут мурашки. Возможно, я хочу, чтобы Алистер не сдерживался, но... настолько ли я доверяю ему?