— Алистер...
Он начинает медленно входить. Острое, жгучее ощущение растяжения заставляет меня вскрикнуть, я неосознанно пытаюсь отстраниться.
— Останови меня. — Его голос становится хриплым, губы прижимаются к моим в поцелуе, больше похожем на отчаянную мольбу. — Прошу, скажи, чтобы я остановился.
Но я не хочу останавливаться. Эта боль становится частью него, частью момента, ритуалом посвящения. Она очищает.
— Не останавливайся... — выдыхаю я, глядя ему прямо в глаза.
Сдавленный, почти звериный рык вырывается из его груди. К моему удивлению и разочарованию, он отстраняется, выскальзывая из меня. Я смотрю, как он слезает с кровати, и сердце падает. Но Алистер не тянется к одежде. Вместо этого он открывает нижний ящик прикроватного столика и достает оттуда небольшую темную бутылочку.
— Что это?
— Лубрикант, — отвечает Алистер, возвращаясь ко мне. — Он поможет. Тебе будет не так больно. Я не могу... не могу причинить тебе вред, Айрис.
В его словах кроется такая пронзительная забота, что моя тревога улетучивается, сменяясь новой волной нежности. Он снова устраивается между моих ног, выдавливает на пальцы прозрачный гель и, не сводя с меня глаз, осторожно вводит один палец внутрь. Я ахаю, приподнимаясь на локтях, завороженно глядя на то, как его палец скрывается в моем теле. Ощущение наполненности невероятно возбуждает. Затем Алистер добавляет второй палец, медленно растягивая и подготавливая меня. Боль утихает, сменяясь глубоким, нарастающим удовольствием.
— Смотри, как красиво ты принимаешь меня, милая. — Его шепот обжигает кожу моего бедра, которую он покрывает поцелуями. — Видишь? Ты создана для этого. Для меня. Готова?
— Да... — это единственное слово, на которое я способна.
Он покрывает гелем свой член и снова приставляет его ко мне. Мое тело напрягается в ожидании боли.
— Расслабься. Доверься мне.
И я расслабляюсь. В этот раз, когда он входит, жжения почти нет — лишь глубокое, потрясающее чувство растяжения, наполнения. Я издаю долгий, дрожащий стон, глядя, как его тело сливается с моим. Но я вижу, что он входит не до конца.
— Алистер... — шепчу я. — Я хочу почувствовать все.
В ответ раздается сдавленный стон, и он одним движением погружается в меня на всю длину. Моя спина выгибается, голова запрокидывается. Я никогда в жизни не чувствовала себя настолько полной, настолько принадлежащей кому-то. Алистер начинает двигаться — медленно, глубоко, каждый выдох сопровождается моим стоном.
Я тянусь к его плечам, желая вцепиться в них, но он не дает мне этого сделать. Его руки ловят мои запястья и прижимают их к матрасу над головой. В этом жесте столько власти, что новая волна возбуждения накатывает на меня. Моя рука, ища опору, скользит под подушку и натыкается на что-то. Я машинально сжимаю пальцы и вытаскиваю находку на свет.
Это трусики. Белые, из тончайшего кружева, крошечные и явно дорогие.
Первой эмоцией становится укол ревности. Мысль о том, что здесь, в этой постели, до меня была другая, заставляет сердце сжаться. Но в следующее мгновение я узнаю их. Это мои трусики. Те, что потерялись после нашей последней встречи, где он, тогда еще Коул, подарил мне мой первый оргазм.
Он сохранил их.
Я смотрю на Алистера, и в его глазах вижу не смущение, а темное, лихое торжество. Эти кружева в моей руке являются клятвой, что я была его целью с самого начала. И теперь, наконец, он добился своего.
Алистер выхватывает кружевную ткань из моих пальцев с ловкостью фокусника. Прежде чем я успеваю понять его намерение, он туго обматывает ими мои запястья, скрещивая их над головой.
И тогда его толчки внутри меня меняются. Они становятся мощнее, глубже. Каждое движение посылает по моему телу электрические разряды удовольствия. Перед глазами пляшут золотые искры, а в ушах звенит. Я теряю ощущение реальности, забывая, как дышать, полностью отдаваясь этому ритму.
— Чувствуешь, как ты сжимаешь меня, мой ангел? Как твоя сладкая, тугая киска принимает каждый сантиметр, будто создана только для этого. Только для меня.
— Да... — мой ответ больше похож на стон, вырывающийся с каждым его толчком. — Да...
— Никто. Никто больше не посмеет прикоснуться к тебе. Ты слышишь меня? Ты только моя, Айрис.
— Только твоя, Алистер...
— Ты не представляешь, как приятно слышать мое настоящее имя, срывающееся стоном с твоих уст.
Мои глаза закатываются, я уже не могу фокусироваться на его лице. Внезапно Алистер меняет позицию — он закидывает мои ноги на свои широкие плечи. Новый угол проникновения шокирующе глубокий. Теперь он достигает самой сокровенной точки, каждого скрытого изгиба, и с каждым движением задевает нечто такое, от чего сознание уплывает. Напряжение в низу живота сжимается в тугой, раскаленный узел, готовый вот-вот развязаться.