Но то, как она смотрела на меня вчера… В ее карих глазах не было страха. В них была мольба. Было отчаянное, чистое желание, с которым она открылась, прижалась, умоляла войти в нее. Сделать ее своей. В тот миг я был готов продать душу дьяволу, лишь бы остановить время. И я готов отдать все, что у меня есть, лишь бы до последнего своего вздоха видеть это милое, усыпанное веснушками лицо, озаренное светом, который она нашла в моей тьме.
Желание, тлеющее где-то в глубине живота, снова накатывает горячей волной. Моя ладонь, лежащая на ее бедре, сама собой сдвигается выше, к самой сокровенной теплоте. Безумие — просто прикасаться. Ощущать головкой члена ее сладкую киску, упругую, нежную плоть, что так жарко сжимала меня изнутри. Просто проводить по этим бархатным складочкам, просто напоминать ей и себе о том, чья она.
Но я сдерживаюсь, сжимая кулаки. Наклоняюсь, погружаю лицо в ее солнечные локоны и вдыхаю запах — смесь моего шампуня и чистоты, которую я намерен защитить даже от самого себя. Потом аккуратно, с несвойственной мне, но внезапно появившейся нежностью, высвобождаю руку, на которой она лежит. Айрис вздыхает, будто не хочет меня отпускать, поворачивается на бок, и мое сердце на мгновение останавливается. Но опасения напрасны — ее сон крепок.
Укрыв ее тело тяжелым одеялом, я натягиваю черные боксеры и бесшумно выхожу из спальни, притворяя за собой дверь.
Внизу царит стерильная прохлада, пол леденит босые ступни. Я варю себе кофе в кофемашине — горький, черный, как мои мысли, без сахара, без сливок. Выхожу с кружкой на задний двор. Воздух свеж и прозрачен, пахнет влажной землей и увяданием — типичный теплый день осени.
Мой взгляд падает на бассейн. Вода кажется куском полированного нефрита. Солнце, еще низкое, золотит лишь его край. Этого мало. Я щелкаю выключателем, и система подогрева гудит, нарушая утреннюю тишину.
Так хочется погрузиться, охладить этот пыл и разыгравшуюся фантазию. Но сначала — разрядка. Мозг, перегруженный ею, ее запахом, ее хрупкостью, отказывается работать. А в паху все еще пульсирует требование — вернуться наверх и взять ее, спящую, беззащитную, заставить стонать и просыпаться уже на пике наслаждения.
Я подхожу к турнику. Хват. Рывок. Мускулы спины приятно напрягаются, оживают. Первое подтягивание. Второе. Я вкладываю в каждое движение всю ярость, всю эту клокочущую внутри энергию. С каждым рывком вверх я пытаюсь вытеснить из головы картинку: ее согнутое колено, ее приоткрытый рот, ее покорный, доверчивый взгляд.
Работаю на турнике, потом на брусьях, до седьмого пота, до дрожи в руках, пока мышцы не загораются огнем, а сознание не очищается, не сужается до простейших задач: вдох-выдох, усилие-расслабление.
Последнее подтягивание дается с таким напряжением, что металл чуть не прогибается под хваткой пальцев. Я спрыгиваю на землю, чувствуя, как каждая мышца налита кровью и удовлетворением. Желание, пусть и не побежденное окончательно, загоняется в дальний угол сознания.
С разбега я ныряю в бассейн. Обжигающе-теплая вода, контрастируя с утренним воздухом, обволакивает тело, смывая с кожи пот и остатки моего внутреннего хаоса. Я пролетаю под водой несколько метров и выныриваю у противоположного бортика.
И в этот миг вижу ее.
Стеклянная дверь из дома приоткрывается, и на террасу выходит Айрис. Она уже успела привести в порядок волосы, расчесав и уложив их. Зачем? Зачем это стремление к безупречности, этот щит? Айрис еще не понимает, что ее очарование — в этой утренней неловкости, в отпечатке подушки на щеке, в той самой беззащитной подлинности, которую она пытается пригладить.
На ней моя серая футболка. Простая хлопковая вещь, которую я носил дома, и в которой теперь тонет ее хрупкое тело. Рукава свисают ниже локтей а подол прикрывает бедра. Вид ее тела в моей одежде вызывает в груди прилив странного удовлетворения. Но, черт возьми, куда приятнее было видеть ее без всего — нагую и трепетную.
— Доброе утро, милая.
— Доброе. — Я вижу, как она слегка дрожит, скрещивая руки на груди. Должно быть, мы по-разному чувствуем температуру. Ее тоненькое тело беззащитно перед малейшим дуновением. — Не холодновато ли для бассейна?
— Он с подогревом, — объясняю я, откидывая мокрые пряди волос со лба. Вода стекает по шее и плечам, и я не могу не заметить, как ее взгляд следует за каплями. — Иди ко мне. Тут теплее, чем на воздухе.
Айрис, колеблясь, подходит к ступеням и погружает в воду лишь ступни. Бледная кожа на ее ногах кажется почти фарфоровой.
— И правда, кажется теплой, — удивляется она, все еще не решаясь на полное погружение.
— Не стану же я тебя обманывать.
Я за два взмаха руками оказываюсь перед ней. Поднявшись во весь рост на ступеньках, я предлагаю ей опереться на мои плечи. Айрис доверчиво кладет ладони мне на шею, и я чувствую, насколько холодны ее пальцы. Мои руки обхватывают ее тонкие бедра, легко приподнимают и опускают в бассейн. Она ахает, делает короткий вздох, и тут же прижимается ко мне всем телом, ища тепла и опоры.