Его взгляд был иным — не оценивающим, не холодным, не собственническим, как у Райана или Сайласа. В его голубых глазах, я увидела нечто теплое, обжигающе-нежное. Потом было знакомство с Дином. Он оказался совсем другим, нежели рисовало мое воображение. Кажется, на его теле не осталось ни пяди чистой кожи, кроме выразительного, насмешливого лица. Он громоздкий, громкий и… невероятно смешной. Совершенно не похожий на холодных мужчин моего мира, с их скрытыми угрозами и ядовитыми комплиментами. Мои скулы буквально ныли от постоянной, неподдельной улыбки. Я смеялась.
И завтрак. О, этот завтрак! Дин привез что-то мексиканское — яркое, пахнущее специями, дымом и жизнью. Пахнущее грехом. Первым порывом был отказ — «Нет, спасибо, я не голодна». Старая мантра, мой щит и моя келья. Но затем я посмотрела на Алистера, разливающего кофе, на Дина, уже уплетающего еду с таким видом, будто это пир богов. И мне захотелось быть частью этого. Захотелось вкусить их свободу. Свободу не возводить еду в культ, а просто есть, чтобы разделить момент. Чтобы просто подзарядиться для нового дня, полного смеха, а не тихой ненависти к себе.
И я ела. Маленькими кусочками, с внутренней дрожью, но ела. Меня поразило и обрадовало до слез, что никому не было дела до моей тарелки. Алистер и Дин просто общались, перекидывались колкостями, смеялись, и я могла раствориться в этой атмосфере.
Тревога, конечно, не исчезла. Она сидела у меня в груди колючим комом, нашептывая цифры и рисуя картины расползающейся кожи. Но парни, сами того не зная, создали вокруг меня такой плотный кокон из нормальности, что голос болезни терялся в их смехе. И сегодня, впервые, я не хотела предавать это утро, это странное счастье, бегом в ванную комнату, к холодному кафелю и горькому вкусу раскаяния.
Оказалось, что Дин — настоящий волшебник в цифровом мире. Хакер. И он согласился помочь мне найти Марию, нашу бывшую горничную. Я должна узнать, почему она уволилась с работы в нашем поместье, что хотели выяснить с ней Линда и Руфус. В глубине души, в той ее части, что еще не разучилась надеяться, теплится мысль: ее показания можно будет использовать против Райана.
С кухни мы перемещаемся в святилище Дина — его комнату. Это царство творческого хаоса, где царит иной, цифровой порядок, понятный лишь ему одному. Дин погружается в свое кресло, а его пальцы уже порхают над клавиатурой, зажигая шесть мониторов. Я с любопытством смотрю на эту стену из мерцающего стекла, не понимая, зачем одному человеку столько вселенных одновременно.
Алистер устраивается на широком кожаном диване, раскрывая свой лаконичный ноутбук. Тихий щелчок, и его взгляд погружается в отчеты — сухие сводки из мира, который он для себя отвоевал.
Я же ощущаю странное, почти забытое чувство — прилив энергии. Не той нервной дрожи, что заставляет часами кружить по комнате, а чего-то живого, теплого, созидательного. Не знаю, виной тому смелый завтрак, словно брошенный вызов моим внутренним демонам, или целительное присутствие Алистера, а может все эти резкие перемены, всколыхнувшие во мне что-то давно уснувшее. Но мне невыносимо хочется действовать. Быть полезной. Вносить свою лепту в этот новый, странный мирок.
Я окидываю взглядом комнату, и мои пальцы сами собой тянутся к ближайшей стопке разбросанных футболок.
— Позволь мне... — тихо спрашиваю я, уже собирая первую охапку одежды.
Алистер тут же поднимает взгляд от экрана, его брови сдвигаются в легкой тревоге.
— Айрис, не стоит. Это его обязанность, а не твоя. Лучше отдохни, может, хочешь что-нибудь посмотреть?
Его забота согревает, но внутри что-то упрямо восстает. Я так много лет существовала в роли безвольной куклы, чьи единственные «обязанности» — быть украшением и не есть лишнего.
— Пожалуйста. — Мои пальцы сжимают мягкую ткань. — Для меня это... в радость. Сделать что-то простое. Реальное.
— Развлекайся, — бросает Дин, а Алистер тяжело вздыхает и возвращает взгляд к ноутбуку.
Я принимаюсь за работу с рвением, словно эти действия могут очистить не только комнату, но и мою душу. Сортирую одежду: чистое аккуратно складываю и убираю в шкаф, а грязное, собрав в бельевую корзину, отношу в стиральную машину. Каждая пустая банка из-под газировки, каждая смятая обертка от шоколадного батончика, отправленная в мусорный пакет, кажется маленькой победой над беспорядком, который царит не только здесь, но и в моей голове.