— Но ведь все улицы находятся под влиянием кланов, — удивляюсь я. — Как ты можешь иметь иметь там бизнес без ведома боссов?
— Я не строю сеть с нуля. Я паразитирую на уже существующей инфраструктуре своих врагов. Многие бизнесмены годами терпят произвол мафии и тайно мечтают им насолить. Поэтому без каких-либо проблем отдают своих курьеров и управление под мою ответственность, продолжая получать прибыль от легальных заказов и часть суммы от моих поставок, которая покрывает «крышу». Все в плюсе.
— И люди соглашаются на это? Быть курьерами?
— Их мотивация проста: огромные деньги за один рейс. А деньги нужны всем. Мы заключаем с каждым из них контракт — огромный штраф за потерю товара и отстранение. Курьеры ничего не знают, поэтому легко заменяются.
Дин добавляет конкретики:
— Один парень как-то решил посмотреть, что в посылке, хотя все коробки опечатаны, и о повреждении целостности груза при доставке мы узнаем моментально. Он только успел открыть чипсы, которые купил по дороге, как его счет улетел в минус. Хотел сдать нас копам, но был арестован сам за распространение. До сих пор срок мотает, а ему еще долги возвращать. В общем, к чипсам он не скоро вернется.
В его голосе нет жестокости, лишь констатация факта, и от этого становится одновременно и спокойно, и жутко. Они не угрожают, не убивают, просто… дают выбор. И каждый сам решает свою судьбу.
— Всю жизнь в доме Синклеров я учился скрытности, наблюдению, тому, как ломают людей и системы, — продолжает Алистер. — Я просто... использовал эти знания, чтобы построить что-то свое. Не нужно захватывать территории с оружием в руках. Нужно быть тихим, невидимым и незаменимым. Клиенты выбирают того, кто делает работу лучше всех.
— Значит, клиенты переходят к вам, поэтому дела у Синклеров и Райана идут плохо.
От осознания того, что бизнес Алистера является одной из причин моего брака с Сайласом, по спине пробегают мурашки.
— Чтобы понять нашу войну, нужно увидеть разницу. Империя Джеймса построена на старом правиле: они владеют землей под портом и берут дань с каждого, кто через него проходит. Их бизнес — это рэкет и грабеж в чистом виде. Они не создают ничего, кроме угрозы.
Я киваю в ответ, вспоминая рассказы папы и Руфуса.
— Отец всегда говорил, что сила их клана — в контроле над доками в порту. Без их разрешения ни один корабль не мог разгрузиться.
— Именно. Но эта их сила стала и их главной слабостью. Они думают, будто мир до сих пор делится на чужие и свои территории, за которые нужно драться. Мы же действуем в пространстве, которое нельзя захватить штурмом.
Я ведь и сама была такой «территорией», которую нужно контролировать. Мое тело, моя воля, мое будущее — все это было предметом спора и владения. А Алистер... он не пытается захватить. Он предлагает свободу. Его бизнес — это не просто схема; это философия, прямо противоположная всему, что я знала.
— Это как таможня, где у сторожа завязаны глаза, — добавляет Дин. — Он слышит, что мимо него что-то пронесли, но не знает, что, кто и когда. Это и есть «Безликий». Мы не воюем с ними за их порт. Мы делаем так, что их порт становится никому не нужен.
— Клиенты — будь то банки, которые переправляют конфиденциальные данные, или коллекционеры, чьи ценности нельзя декларировать, — теперь имеют выбор: платить Синклерам за «пропуск» и при этом все равно рисковать, что груз перехватят силовики или конкуренты, или заплатить нам и получить гарантию.
Я задумываюсь, обрабатывая всю эту информацию.
— Получается, ты не просто хочешь отомстить отцу, ты решил уничтожить саму суть его власти.
Алистер улыбается в ответ.
— Ты все поняла. Мы лишаем их не просто дохода. Мы лишаем их смысла. Их модель умирает, а Синклеры слишком ослеплены гордыней, чтобы это признать.
— Их разрушает тень собственного величия, — шепчу я, больше для себя.
— Именно так. — Голос Алистера смягчается. — И эта тень теперь защищает тебя.
Щемящее тепло разливается по моей груди, наполняя каждую клеточку благодарностью и чем-то более трепетным, чему я пока боюсь давать имя. Улыбка трогает мои губы — робкая, но искренняя. Я собираюсь с духом, чтобы найти слова, способные передать хоть толику этого чувства, но в этот миг наше хрупкое уединение нарушается победным возгласом Дина.
— Готово, — произносит он, откидываясь в кресле с видом демиурга, удовлетворившегося своим творением. — Вот твоя Мария. Адрес уже у Ала.
***
Дин остается на своем посту, среди мерцающих мониторов и энергетиков, а мы с Алистером отправляемся в путь. Сама мысль о том, чтобы покинуть стены нового убежища, еще недавно вселяла в меня животный ужас, но сейчас, сидя рядом с ним в салоне Ауди, я чувствую себя не добычей, затаившейся в норке, а соучастницей чего-то важного.