Алистер почти на руках выносит меня из этой квартиры, вытаскивает на улицу и усаживает в машину. Свежий воздух обжигает легкие, но не может смыть тот запах — запах смерти, что въедается в одежду, в кожу, в память. Он делает анонимный звонок в скорую, его голос абсолютно ровный и бесстрастный, а затем заводит двигатель, и мы рвем прочь, пока визг сирен не пронзает вечернюю тишину района.
— Кровь свежая, — констатирует Алистер на ходу, его взгляд переводится на меня, оценивая мое состояние.
Я не понимаю, мои мысли путаются, наворачиваются друг на друга.
— Что?
— Ее убили сегодня. Несколько часов назад. — Его пальцы сильнее сжимают руль. — Видимо, она сильно насолила кому-то. Или слишком много знала.
От этого вывода становится еще страшнее. Мы опоздали. Всего на несколько часов.
— Что же теперь делать?
Алистер берет мою дрожащую руку в свою.
— Узнаем у Линды и Руфуса, — твердо отвечает он. — Я вытащу их оттуда.
Глава 21.
Айрис
Тревожное ожидание наполняет дом незримым электрическим напряжением. Каждая минута, отсчитываемая тиканьем часов в прихожей, кажется вечностью. После шока от увиденного в квартире Марии мое внутреннее состояние напоминает треснутое стекло — острое, хрупкое и готовое рассыпаться от любого неловкого прикосновения.
Мы связались с Руфусом через зашифрованный канал. Он был искренне рад услышать, что я жива и нахожусь в безопасности, но на предложение о встрече отреагировал с привычной осторожностью: «Айрис, сейчас не самое подходящее время...».
Но когда Алистер сообщил ему о том, что мы нашли Марию — вернее, то, что от нее осталось, — на том конце провода воцарилась гробовая тишина. Мы почти физически ощутили, как по ту сторону линии рушится последний оплот сомнений. Руфус тяжело вздохнул.
«Хорошо, — сказал он. — Сегодня, после обеда, Райан будет занят встречей с поставщиками. Мы сможем ненадолго выскользнуть».
Алистер поехал за ними один. Я же, несмотря на жгучую потребность своими глазами увидеть их, единственных, кто относился ко мне с добротой после смерти отца, осталась с Дином. Решение Алистера было железным и не подлежало обсуждению.
«Слишком рискованно, Айрис. — Его ладонь мягко легла на мою щеку, заставляя встретиться с его пронзительным взглядом. — После истории с Марией я не исключаю, что за нами уже могут следить».
И вот, оставшись в четырех стенах, я ощущаю, как тревога, которую до этого сдерживало его присутствие, накатывает на меня с новой, удушающей силой. Мои нервы натягиваются, как струны. Я превращаюсь в вихрь бесполезной, но отчаянной деятельности. Перемываю всю посуду, которая и так блестит, начищаю все стеклянные поверхности, переставляю книги на полках по цветам. Пыль, давно изгнанная, протирается мною вновь и вновь. Я мечусь по дому, не в силах усидеть на месте.
На фоне моего хаоса Дин остается воплощением спокойствия. Он валяется на диване и будто совсем не волнуется (что очень раздражает). На огромном телеэкране разворачивается мелодраматичная история турецкого сериала, но Дин, кажется, даже не смотрит на него. Его взгляд прикован к скетчбуку, а уверенная рука рождает на бумаге новые причудливые узоры.
— Зачем ты их рисуешь, если бросил заниматься татуировками? — выпаливаю я, заливая водой очередное комнатное растение.
Дин медленно поднимает на меня взгляд, словно возвращаясь из другого измерения. Его пальцы продолжают автоматически выводить извилистую линию.
— Не бросил, — поправляет он меня. — Отложил до лучших времен. Когда-нибудь я автомизирую весь бизнес, и у меня будет уходить на работу минимум времени. Вот тогда и вернусь к искусству. Настоящему.
— Ясно, — бормочу я, принимаясь протирать пыль с крупных глянцевых листьев. Мне нужно чувствовать, что я делаю что-то полезное, что-то, что приносит порядок.
— Брось ты эти пылесборники, — безразличным тоном бросает Дин, не отрываясь от эскиза. — Они искусственные.
— Что? — Я останавливаюсь, с недоумением глядя на пышную зелень. — Но они выглядят совсем как настоящие...
Я провожу ногтем по толстому стеблю, и на месте царапины выступает белая жидкость.
— Даже сок идет!
— Конечно. — В голосе Дина звенит откровенный сарказм. — Ты же влила в них литров пять воды. Они сейчас лопнут от твоей заботы.
Он надо мной подшутил! Я бросаю взгляд на лейку, затем на его самодовольную ухмылку, и еле сдерживаюсь, чтобы не кинуть тряпку в его лицо.